– Да! Представляете, вот умора! – расхохоталась Наточка. – Я Добрыню один раз в роддоме видела, когда он за мной и Танюшкой явился. Потом еще один раз в загсе, когда мы Танюшке метрику оформляли. А потом то ли два, то ли три раза заглянул. Можно такие отношения назвать семейной жизнью? Да никогда! Я так этим девчонкам и сказала, забирайте, мол, Добрыню себе. Мне он не нужен. Что мне от него было надо, я себе уже взяла.
Чем больше говорила Наточка, тем большие сомнения охватывали подруг. Уж очень рассудительно и холодно она говорила. Никакой скорби по покойнику Наточка явно не испытывала. А ведь родила от этого человека ребенка. И что же? Выходит, она совсем его не любила?
– С кем живешь, того и любишь, – неожиданно произнесла Наточка. – Вот свою дочурку я очень люблю. А Добрыню… Мне он всегда оставался чужим. Конечно, спасибо, что он записался отцом Танюшки, но, с другой стороны, не сделай он этого, я бы оформила саму себя как мать-одиночку. И пособие бы получала не в пример выше. И всякие там льготы. А так что? Ни алиментов я с Добрыни не видела ни разу, ни другой какой помощи. И еще, если вдруг когда-нибудь за границу соберусь поехать, опять же мне Добрыню пришлось бы разыскивать и с ним договариваться, чтобы он у нотариуса мне разрешение на вывоз ребенка подписал. Одни неудобства от такого отца получаются!
В голосе Наточки чувствовалась откровенная досада и даже злость. Видимо, долгими одинокими ночами она многое передумала. В свою очередь, подруги тоже призадумались. Если от Добрыни, пока он был жив, Наточка не получала никакой пользы, кроме вреда, то Добрыня мертвый мог быть ей очень полезен.
И сама Наточка уже не скрывала своей радости, подсчитывая преимущества своего нового положения.
– Во-первых, теперь я могу оформить пенсию на дочку по утрате кормильца, – загибала она пальцы на руках. – Это уж сто процентов, что смогу! Небольшие деньги, конечно, но зато они будут регулярно приходить на мой счет в банке. Потом я наконец познакомлюсь с родителями Добрыни. Не верю, чтобы они были совсем уж гадами и не помогли бы его дочке – сиротке. И наконец, третье и самое важное, Танюша будет наследницей своего отца! А у Добрыни деньжата всегда водились. Небось и еще какая-никакая собственность найдется. Машина у него точно была. Да и у его родителей и дача имеется, и квартира в городе. Все это Танюшке достанется, других детей у родителей Добрыни нет. Дочка их не в счет, она давно за границу уехала, сюда к родителям и носа не кажет. И внуков других у них тоже нету!
Теперь Наточка почти ликовала. Надо же, как удачно все для нее устроилось. Со смертью Добрыни она из нищенки в один момент превращалась во вполне обеспеченную молодую мать. Было от чего ликовать.
Наточка так разволновалась, что едва утерпела, чтобы не выставить подруг вон прямо сейчас. Ее так и распирало от желания поделиться со своими подружками подвалившим счастьем. Она с такой жадностью поглядывала на телефонный аппарат, что Кире с Лесей стоило большого труда отвлечь ее от него.
– Значит, ты считаешь, что Добрыню убили из ревности?
– Ну конечно, из ревности.
– А кто?
– Почем я знаю? Он меня со своими пассиями не знакомил. Только я вам так скажу: Добрыня был тот еще кобель. Святого для него ничего не было. Он и у друзей своих баб отбивал. Да что там баб, даже жен, случалось, уводил!
– Жен? А… а у кого он увел жену?
Что-то подруги сильно сомневались, чтобы у Добрыни было множество друзей.
– Да хотя бы у своего школьного друга! Как его… У этого… У Бориса!
У Бориса?! Подруги так и ахнули.
– К-как у Бориса? – прозаикалась от волнения Леся. – Он ведь разведен.
– Ну да, правильно! – радостно кивнула Наточка. – Потому и развелся, что жена ему с Добрыней рога наставила! Ой, это такая была история! Санта-Барбара отдыхает!
Подруги своим ушам не верили. Жена Бориса изменила своему мужу с Добрыней? Интересно, на что она рассчитывала?
– Не знаю. Думаю, эта дура возомнила себе, что Добрыня на ней женится. Только наш Добрыня не таков. Натворил дел и в кусты.
Подруги переглядывались в полном недоумении. Лично им Борис ничего такого про себя и своего школьного друга не рассказывал.
– И ведь интересна позиция в этом деле самого Бориса! – продолжала веселиться Наточка. – Свою жену он выгнал с двумя чемоданами. А вот с Добрыней продолжал дружить, словно ничего и не случилось! И кто поймет этих мужиков? Иногда я думаю, что в головах у них не мозги, а самая настоящая каша, честное слово! Идиоты они все до одного!
Выйдя от Наточки, которая заручилась их честным словом, что они сразу же позвонят ей, как только узнают про похороны Добрыни, подруги долгое время молчали.
– В голове не укладывается, – наконец выдавила из себя Кира. – Добрыня и жена Бориса!
– Борис нам лгал!
– Притворялся, что у него с Добрыней был мир, дружба и любовь, а сам…
– Добрыня для него подлый предатель. Фактически он у Бориса жену увел!
– Борис должен был его возненавидеть!
– А он вместо этого продолжал дружить с негодяем! Зачем?
