Николас вспомнил, как проходили их с Гарри поединки в узких коридорах Крондорского дворца. Там негде было развернуться, и любой маневр грозил увечьем. Рассчитывать на проворство ног было нельзя. Все решало умение владеть клинком.
Рендер принял из рук одного из капитанов тяжелую саблю и занес ее над головой. Подобное же оружие получил и Николас. Уилл Кобчик подошел к границе круга и с чувством произнес:
— Мы смиренно взываем к тебе, о Банат, бог пиратов и воров, и молим тебя: дай победу правому, и пусть виноватый понесет заслуженную кару!
Слова эти были сигналом к началу боя. Николас зажал меч в руке и приготовился отразить атаку Рендера. Но внезапно его левую ступню свела судорога боли. В глазах у него потемнело, и он пошатнулся. Рендер не мешкая пошел в наступление. Клинок его сабли со свистом рассек воздух, и Николас лишь в последнюю секунду успел отклониться от смертельного удара в голову. Но за первой атакой Рендера тотчас же последовала вторая. Николас отразил ее, выставив саблю вперед. Рендер с такой силой обрушивал на принца свое оружие, что удары, всякий раз приходившиеся как раз на середину клинка, мучительной вибрацией отзывались во всем его теле. Лишь теперь Николас до конца осознал, что в этом поединке, в отличие от всех многочисленных учебных боев, какие ему довелось провести в Крондоре и Крайди, ставкой и вправду была жизнь. Его или Рендера. Исход боя всецело зависел от того, кто из них окажется хладнокровнее, ловчее и опытнее.
От этой мысли принцу сделалось страшно. Глядя в горевшие ненавистью глаза людоеда, он подался назад и едва не заступил за меловую черту. Краем глаза он заметил, как воин у стены вскинул свой арбалет. Рендер неумолимо приближался к нему. Нога болела все сильнее. Николас был близок к панике. Внезапно на ум ему пришли слова Маркуса о том, что судьба навряд ли предоставит ему выбрать подходящее время для смертельного поединка, что враг, возможно, постарается его убить в самый неудачный момент: когда он будет болен, слаб, сильно устанет или попросту окажется не расположен драться. Николас сжал челюсти и сделал глубокий вдох. К нему снова вернулись самообладание и уверенность в своих силах. Годы изнурительных тренировок с рапирой и мечом не прошли даром, и принц, отражая один за одним бешеные броски Рендера, в то же время отмечал про себя слабые стороны его боевой подготовки, его ошибки и просчеты, чтобы после, во время ответных атак, всем этим воспользоваться. Помимо этого он беспрестанно поглядывал под ноги, чтобы не повторить своей прежней оплошности и ненароком не приблизиться на опасное расстояние к границе круга. Со стороны же казалось, что Николас не сводит глаз с клинка своей сабли и думает лишь о том, как бы половчее увернуться от очередного удара наступавшего Рендера или вовремя этот удар отбить. В глазах окружающих он явно проигрывал по сравнению с напористым, активным пиратом. Гарри то и дело подбадривал его криками и свистом, прочие зрители и судьи-капитаны хранили молчание.
Рендер был неутомим. В первые же минуты поединка он провел с десяток атак, каждая из которых могла бы стать для принца смертельной, не будь он столь опытен во владении клинком.
Стоило Николасу перенести тяжесть тела на левую ногу, как мучительная боль снова разливалась по всему его телу. Он едва сдерживал крик, рвавшийся из груди, и с трудом подавлял желание броситься ничком на пол и отползти в угол, чтобы дождаться там, корчась и стеная, пока боль утихнет. Но, поддавшись этой слабости, он подписал бы себе смертный приговор. А потому он призвал на помощь всю свою выдержку и продолжал бой.
Переход Николаса в наступление стал для Рендера полной неожиданностью. Он в очередной раз выбросил руку с саблей вперед и, когда Николас ударил по его клинку сверху, приготовился тотчас же нанести ему боковой удар. Но принц внезапно подался вперед, целясь острием сабли в незащищенную грудь пирата. Рендер едва успел отразить этот удар. В глазах его мелькнула растерянность. Николас понимал, что теперь ему надлежало бы воспользоваться смятением людоеда и продолжить атаку, но боль в ступне сделалась еще сильнее. Ему едва не стало дурно. Он застыл на месте, чувствуя, как пот щиплет глаза и заливается даже в ноздри. Его левое колено предательски дрожало. От внезапной слабости он едва не выронил саблю.
Николас снова глубоко вздохнул и шагнул назад, чтобы увеличить пространство для маневра. Губы его зашевелились. Он беззвучно сказал себе:
— Это только боль, и ты должен ее вытерпеть. Или заставить себя о ней забыть. Ты это можешь.
