— Эти сукины дети знали, что делали. В котел с кашей кинули столько соли, что после завтрака всех в тюрьме стала мучить жажда. Мои ребята пили сами и передавали мехи с водой пленным в подземелье. Прикончили почитай что всю это растреклятую бочку. А потом и пленные, и охрана, и бедняга повар стали вопить что есть мочи и корчиться от боли. Изо рта у них пошла пена, глаза повыкатились, а лица посинели и распухли. Когда к тюрьме подоспел патрульный отряд, все они уже испускали дух.
— Но ведь это еще не все! — вздохнул Амос.
— Нынче утром, — подхватил Кобчик, — в городе ни с того ни с сего поумирали полтора десятка молодых здоровых парней.
— И мы почти уверены, — продолжал Траск, — что все они были среди тех, кто грабил Крайди, Каре и Тулан. — Он озабоченно нахмурился. — Скажу больше: ежели кто вознамерится разыскивать Питера Дреда и его матросов, то ему надо будет хорошенько пошарить на морском дне. Мы спугнули мерзавцев, которые всех их наняли, и они теперь заметают следы.
— Они боятся, что мы до них доберемся, и уничтожают свидетелей, — сказал Николас. — Но как же нам теперь быть?
Амос пожал плечами:
— Ума не приложу. Ведь мы имеем дело с фанатиками. А они не ведают ни страха, ни жалости. И я не удивлюсь, ежели в ближайшие пару дней здесь обнаружится еще десяток-другой трупов. Мне нисколько не жаль этих ублюдков. После того, что они сотворили на Дальнем берегу, их мало было бы сжечь живьем. И я пальцем о палец не ударил бы, чтоб их спасти. Но ведь они знают, куда увезли наших пленных!
Патрик вдруг широко улыбнулся:
— Не тужи, старина Амос! Я велю глашатаям объявить на всех городских перекрестках, что те, кто участвовал в набеге с Рендером и Дредом, должны сдаться шерифу, ежели не хотят, чтоб их утопили или же отравили. Увидишь, это подействует!
— Ой ли? — с мрачной усмешкой возразил Траск, поднимаясь на ноги. — А ты часом не забыл про гору трупов в твоей тюрьме? Уж не их ли ты собрался выставить своими поручителями?
— Проклятье, Амос! — взорвался шериф. — Ведь ты же знаешь, что этот отравитель, кем бы он ни был, просто застал меня врасплох. Кто мог такое ожидать? А теперь я пообещаю охранять любого, кто отдаст себя в мои руки, как зеницу ока. Я не позволю никому из посторонних, кроме моих самых испытанных ребят, приблизиться к нему на десяток шагов.
Амос с сочувственной улыбкой похлопал его по плечу.
— Ты все же особо не рассчитывай, друг Патрик, что кто-то из них бросится в твои объятия. Скажи, как бы поступил на их месте ты сам? Думаю, точь-в-точь так же, как и я. А я бы двинул прямиком в горы, и стал бы там есть одни только дикие плоды, ягоды да коренья, а еще птичьи яйца, пока все это не улеглось бы и пока то, что убивает одного за другим всех головорезов, не убралось бы с острова восвояси.
Кобчик с тревогой покосился на Траска.
— Я не ослышался, Амос? Ты сказал «то», а не «тот»?
Траск кивнул и понизил голос:
— Я почти уверен, что эта нечисть — не человек. Не люди. Или, вернее, не вполне люди. В общем, я пока и сам толком ничего не знаю… — Он повернулся к Маркусу. — У нас теперь осталась только одна возможность хоть что-то узнать, сынок.
Маркус встал и зашагал к двери. На ходу он обернулся и твердо произнес:
— И я не упущу эту возможность, адмирал.
Еще не вполне проснувшись, Маркус рывком сел на постели. Его разбудило ощущение присутствия в комнате кого-то постороннего. Он скосил глаза на Гуду. Старый солдат приложил палец к губам и потянулся за своим мечом.
— Я ж вам говорила, — раздался вдруг знакомый тоненький голосок, — что стоит спросить обо мне любого в городе, и я сама вас разыщу.
Бриза уселась в ногах его постели. Маркус поспешно потянулся за рубахой и панталонами, которые висели на спинке стула.
— Скажи, тебе известно, куда повезли пленных? Бриза с усмешкой следила за его неловкими попытками надеть рубаху, не вылезая из-под одеяла. Склонив голову набок и явно желая его подразнить, она промурлыкала:
— А кожа-то у тебя, оказывается, нежная, как бархат. Да и сложен ты что надо. Вот только запамятовала, как твое имя, красавчик?
— Маркус, — раздраженно буркнул он.
Бриза плутовато усмехнулась:
— Ты делаешься еще краше, когда сердишься. Ты это знал, да?
Маркус не удостоил ее ответом. Он покончил с одеваньем, спустил ноги с кровати и стал натягивать сапоги.
— Так что же тебе известно?
— А сколько ты мне дашь?
Маркус пожал плечами:
— Сколько скажешь.
Бриза надула губы и обиженно протянула:
— А я-то думала, что ты хоть чуточку за мной приударишь. Неужто же я тебе не нравлюсь?
Терпение Маркуса лопнуло. Он выпрямился и схватил ее за руку повыше локтя.
— Я тебе, в который раз…
Молниеносным движением девушка выхватила из-за пояса кинжал. Еще через мгновение его острие уперлось в горло Маркуса. Он выпустил ее руку, и она удовлетворенно кивнула.
— Вот так-то лучше! Терпеть не могу грубиянов. Может, я когда и не прочь, чтоб меня чуточку потискали, но ты уж что-то больно горяч! Видать, на этом мы с тобой не столкуемся. Так что подавай денежки, красавчик!
