— Хочешь размяться? — спрашивает Астори, щурясь. — Давай до ручья — кто быстрее.
Тадеуш моргает, отгоняя непрошенные мысли.
— Но постойте…
— На счёт три.
— Ваше Ве…
— Раз, два… вперёд! — Она лихо хлопает Изюминку по крупу, изо всех сил дёргает поводья на себя и присвистывает; кобыла вздымается на дыбы, заливисто ржёт и галопом скрывается в гуще деревьев.
— Вы не сказали «три»! — надрывается им вслед Тадеуш. — И я не знаю, где здесь ручей!
Она уже не слышит. Тадеуш вздыхает с досадой и припускает Огневержца в погоню. В этом вся Астори: принимает решения молниеносно, тут же приводит их в исполнение и никогда не останавливается. Тадеуш — её тормоза. Её стоп-кран. Большая красная кнопка со словом «нет».
В случае с Севером это особенно необходимо.
Они несутся между стволов деревьев, по жирно чавкающей земле, через редкие неглубокие рытвины; Астори ощущает под собой горячее и живое тело лошади, и ей кажется, что у неё вырастают крылья. Быстрее… быстрее… ещё быстрее… Всё вокруг сливается в многоцветную суетящуюся круговерть. Прыжок — тяжёлый удар — тряска — сердце колотится в груди — и свобода… Её пьянящий до одури вкус на языке. Стиснуть поводья, стиснуть зубы, прорваться, перескочить… Астори смеётся. Тёмно-каштановые пряди лезут в лицо.
Она летит.
Тадеуш, прижавшись к шее Огневержца, еле различает её мельтешащий впереди силуэт и ругает на чём свет стоит эту чёртову гонку, себя самого и своего несчастного коня.
Ручей змеится скользким ужом, отсвечивает прохладной хрустальной водой. Астори преодолевает его в один великолепный скачок. Огневержец тоже играючи перепрыгивает его, пока Тадеуш, совсем не по-премьерски ойкая, поминает всех Духов разом. Пытается отдышаться. Кашляет.
— Я вас утомила?
Астори, улыбаясь, подпускает Изюминку ближе к Огневержцу и выпрямляет спину. Тадеуш достаёт носовой платок, утирая со лба пот.
— Нет, ничуть, Ваше Величество… вы отличная наездница.
— Благодарю за лесть. — Её тёмно-карие с золотистыми крапинками глаза лучатся. — Мне ещё учиться и учиться… а вы бы точно обошли меня, если бы я не сжульничала на старте.
Он рассеянно разводит руками и едва не падает с коня. С трудом восстанавливает равновесие, пока Астори прикусывает перчатку, стараясь сдержать смешок. Кряхтит.
— Честно признаться, в мои годы… — смущённо оправдывается он, — да такие скачки…
— О, не напрашивайтесь на комплименты. Вы очаровательны.
Лошади заходят в ручей, взбивая копытами звенящую пену, и мерно дышат, прядая ушами, пока их всадники беседуют. Тадеуш улыбается, отчего морщится веснушчатый нос и около глаз растрескиваются паутинкой мелкие морщины. Он берёт Астори за руку.
— Но вы очаровательнее меня.
Она выжидательно склоняет голову набок, облизывает нижнюю губу. В уголках рта прячется тонкая улыбка. Тадеуш, рискуя свалиться и намочить новенький костюм, наклоняется к ней, следуя взглядом по изгибам бровей, смуглому румянцу кожи и чёткой линии губ. Её глаза вспыхивают брызгами золота. Астори хватает его за вторую руку, он притягивает её к себе за плечо и целует. Нежно до мучительного полувздоха. Долго до чёрных точек перед глазами. Тихо, почтительно, чувственно; он проводит ладонью по её шее, осторожно сдавливает затылок. Нога скользит в стремени. Огневержец глухо храпит. Астори подаётся вперёд и не отпускает Тадеуша, лихорадочно цепляясь ногтями за его плечи. Внизу булькает вода.
— Нет, нельзя… — Она ловит воздух ртом и отстраняется. — Не здесь…
— Никто не увидит, — мягко произносит Тадеуш, гладя большим пальцем её подбородок. — Астори… Послушай…
— Потом. Мы… я сказала, потом. Надо возвращаться.
Она выводит Изюминку из ручья и поджидает Тадеуша на берегу, пока кобыла отфыркивается.
— Обратно шагом?
— Если вам угодно… — Он удобнее усаживается в седле и вздыхает. — Если вам…
Астори перехватывает поводья.
— Мне угодно. Следуйте за мной.
Она мельком смотрит на него, медлит и кладёт ладонь ему на предплечье.
— Вечером дверь в мою спальню открыта… приходи.
Тадеуш взглядывает на неё, но лицо Астори уже окаменело, приняло обычные упрямо-твёрдые очертания. Идеальная осанка. Взгляд — сквозь стены — через преграды — вперёд.
Его королева.
И он знает, что придёт, если она позовёт его. И будет рядом, чтобы помочь слезть с лошади, если не позовёт.
========== 5.5 ==========
Гермион сидит на стуле, задумчиво подперев подбородок кулаком, и смотрит телевизор. В камере тепло и сухо; отливают серым глянцем стены, пол и потолок. За дверью неслышно ходит охранник — Гермион выучил его шаги наизусть. Бездонную тишину этого застывшего во времени царства, где владычествует серый, нарушает лишь мерный говор диктора на маленьком экране. Гермион склоняет голову набок, поправляет рукав. Белая тюремная униформа неудобна: легко и быстро пачкается и совсем не греет зимой, а верхней одежды в Аштоне не выдают, но попросить у Астори чего-то более пригодного у него язык не повернулся. Она и так слишком многое делает для него.