Подруги перешёптываются и смеются; Астори вспыхивает стыдливым румянцем. Ну что за глупости, пристал какой-то сумасшедший, привалил же Мастер счастья…
— Спасибо, — цедит она, щурясь. — Но я не заинтересована. Всего доброго.
Она всучивает ему визитку, разворачивается и уходит, цокая каблуками. Ошеломлённый и моргающий незнакомец остаётся смотреть ей вслед.
Всё это проносится перед глазами Астори в считанные секунды, и она хватается за волосы.
— О… О Тед… я… мне ужасно жаль, прости, прости…
— За что? — Он подходит и садится рядом, нашаривая её ладонь. — Это было сто лет назад, Астори.
— Я… твоё лицо казалось мне знакомым, но… тебя ведь крутили по телевизору, я думала, поэтому…
— Послушай, я ни в чём тебя…
— Думала, мне почудилось, — захлёбывается она. Тадеуш касается её щеки.
— Астори, не нужно. Глупо сейчас жалеть о том, что прошло. Ведь мы же… вместе. Здесь. — Он целует ей запястье, утягивает к себе в объятия и ставит подбородок на затылок. Астори притихает. — Но знаешь, я… я часто думал, как оно сложилось бы, если бы ты встретила первым меня, а не Джоэля… или если бы пошла тогда со мной на свидание.
Астори напрягается.
— Если бы ты… полюбила меня.
Тадеуш крепко смыкает кольцо рук.
— Стала бы моей женой. У нас были бы дети… две девочки и мальчик. И домик у моря. И сад. Яблочные пироги по выходным… Хотела бы ты?
Зачем он спрашивает, зачем? Чтобы сделать ещё больнее?
Она вздыхает и осторожно высвобождается из ласкового тёплого плена. Смотрит на Тадеуша печально и упрямо, наклоняется, горячо целует его и встаёт.
— Бесполезно вспоминать и жалеть… ты сам сказал. — Её слегка потряхивает. — Не жди меня, ложись, я буду поздно… хочу проветриться.
Астори снова целует его, гладит на прощание по макушке и выходит из номера, прихватив сумочку. Тадеуш провожает её молчаливым отчаянным взглядом.
***
— Ваше Величество!
Багровыми разводами горит люстра за абажуром. В кабинке тесно. Вэриан встаёт из-за стола, плутовато улыбаясь; Астори прикрывает за собой дверь — достаточно плотно, чтобы их не увидели любопытные зеваки, и достаточно свободно, чтобы позвать на помощь и выбежать при необходимости. Садится ближе ко входу.
— Добрый вечер, — здоровается холодно. — Как видите, я пришла и выполнила свою часть сделки. Жду от вас того же.
Вэриан подмигивает.
— Нет, не выполнили. Вы ещё не поужинали со мной.
— Так давайте приступим. — Она вскидывает голову и одаривает его пронзительным надменным взглядом. — И перестаньте подталкивать мою ногу под столом, иначе я вас застрелю. У меня пистолет в сумочке.
— Неужели? — выгибает правую бровь Вэриан. Астори выгибает левую.
— А вы хотите проверить?
Стынет ужин.
========== 6.3 ==========
Тяжёлый осенний вечер. Холодно. За окном царит гулкая темнота узких, слабо освещённых бульваров Метерлинка, наполненная скрежетом моторов проезжающих мимо машин и шарканием торопливых пешеходов. В квартире на Ореховой улице тихо и скучно. Тадеуш и Эйсли собрались в гостиной; монотонно гудит телевизор, по которому показывают очередную нудную политическую программу с неизменным составом участников и набором тем для обсуждения. Шелковисто горят лампы. На столике разбросаны пачки сегодняшних, вчерашних и позавчерашних газет; стоят тарелки с остатками ужина и вазочки с конфетами и мармеладом. Тадеуш — усталый, серьёзный и в очках — листает бумаги и время от времени что-то ожесточённо подчёркивает и строчит на полях убористым чётким почерком. Эйсли, сидя в кресле с ногами, жуёт жвачку, причмокивая, переписывается в социальных сетях и кутается в вязаную шаль. Зелёные глаза прищурены.
У обоих был непростой день. Эйсли в очередной раз вернулась из университета хмурая и раздражённая; огрызнулась на приветствие брата и скрылась в своей комнате, включив музыку на полную громкость. Тадеуш аккуратно посматривает на неё поверх очков, но заговорить не решается. С Эйсли очевидно творится что-то неладное: она поправилась за последние полтора-два месяца, совсем забросила любимый зелёный чай, питается подозрительного вида едой наподобие жареных огурцов под сырным соусом или конфет с сёмгой, плохо спит и ходит мрачнее тучи. Он волнуется о ней. Может, проблемы с учёбой? Или она поссорилась с тем парнем, рыжим таким, как же его по имени… они, кажется, встречались, Тадеуш помнит, Эйсли рассказывала об этом.
Он её брат. Он имеет право знать, в чём дело.
Но Эйсли упорно молчит, и Тадеуш слишком боится утратить её доверие, чтобы так нагло лезть ей в душу. Между ними разница в одиннадцать лет, большую часть жизни они виделись от силы три месяца в году и редко созванивались. Он не набивается ей в отцы или советчики. Эйсли взрослая и самостоятельная (по крайней мере, он позволяет ей так считать), она сама может управлять своей жизнью, и пытаться контролировать её было бы просто невежливо и глупо.