Конечно, их сблизила смерть отца. Семь лет назад на похоронах Тадеуш по-настоящему сошёлся с сестрой и её матерью Луменой; Бартон-старший десятилетиями состоял в тайной любовной связи со своей соседкой, она даже родила ему дочь. Об этом не знал никто, кроме пары человек, не знала даже мать Тадеуша. Уже тогда было решено, что он пойдёт в политику. Никаких внебрачных сестёр… достаточно сомнительной истории с металлургической компанией на Севере.
Тадеуш с детства понимал, что его мама и папа друг друга не любят. Вокруг мамы, привыкшей к мужскому вниманию, всегда крутилось много кавалеров, не покидавших их дом, даже когда Тадеуш приезжал туда на школьные и университетские каникулы, — сам он по соглашению родителей остался жить с отцом. У отца была только Лумена… красивая и добрая, а главное — не пытавшаяся заменить пасынку-не-пасынку мать.
А Эйсли… маленькая забавная девочка, неожиданно оказавшаяся его сестрой, — что он мог испытывать к ней? Любопытство. Вялую отстранённую симпатию. Они вращались в разных мирах, росли врозь, и теперь, когда по просьбе Лумены Тадеуш приютил Эйсли у себя, он отчётливо осознаёт, какая бездна пролегает между ними. Эйсли полукровка, но южная кровь и привитые матерью манеры берут верх. В ней никто не угадает северных корней. А Тадеуш чувствует эту острую замаскированную грань, непреодолимым водоразделом пролёгшую между чванливым Югом и затравленным Севером.
Он слышит в себе зов предков-северян. И он готов бороться за свою родину и свой народ.
А Эйсли бороться не за что и не за кого, и слава Мастеру. Разобраться бы, что с ней происходит, и можно будет дальше жить спокойно.
Тадеуш грызёт карандаш. У него день тоже день выдался не из лёгких: муторная работа в министерстве — он трудится над проектом конституции для северных провинций, — затем четыре часа непрерывных дебатов во Дворце Советов, подготовка договора с гайслардской корпорацией «Эникберт Ассамтил Дейл», чей глава должен прибыть через месяц, короткая внеплановая аудиенция во дворце… Астори. Он вздыхает.
Разумеется, Астори.
Во-первых, она всё ещё продолжает навещать отца, и Тадеуша это выводит из себя. Она ведь умная, она чертовски умная, так почему не желает замечать очевидного? Этот циничный старикашка манипулирует ею! Вытащил из неё радио, газеты, телевизор, телефон… мало того, он заманивает её к себе из раза в раз! Тадеуш беспомощно злится. Астори и слушать его не хочет, моментально прекращает разговор на эту тему: пристукивает ладонью по столу, щурится, склонив голову набок, и отчекнивает: «Я сказала, мы не станем это обсуждать. Вам ясно?»
Тадеушу ясно. И он по-прежнему бесится.
А тут ещё этот Вэриан, прилипчивый, надоедливый и нахальный. Он увязался за ними из Эльдевейса под предлогом открытия новых филиалов на территории Эглерта, но Тадеуш не поверил в этот бред ни на секунду. Вэриан, конечно, банкир, а у банкиров голова хорошо варит, но у политиков она варит лучше. А Тадеуш политик. Он умеет читать эмоции по лицу, а по взглядам — тем более.
И взгляды Вэриана ему совсем не нравятся. Особенно те, что направлены в сторону Астори.
Тадеуш не понимает, почему она позволяет этому скользкому типу ошиваться около себя, почему принимает его приглашения на ужин (спасибо хоть, от лица их обоих — её и Тадеуша), и вообще… что она нашла в нём?
Если уж на то пошло… чем Вэриан лучше него, Тадеуша?
Тадеушу порой кажется, что с этим проходимцем королева честнее, чем с её собственным премьером, потому что в их отношениях они так и не разобрались до конца. Кто они друг другу? Этот запретный вопрос, на который Астори наложила табу, мучит Тадеуша уже давно. Кто они? Коллеги? Друзья? Любовники? Кто? Как Астори назовёт то, что происходит между ними, если он потребует ответа, если будет некуда бежать и негде прятаться от правды?
Он устал от этого. Возможно, ему стоит взять отпуск недели на две и уехать в премьерское поместье, захватив с собой Эйсли. Пусть подышит свежим загородным воздухом, ей полезно. Да и ему тоже.
Эйсли с аппетитным хрустом разгрызает орех и чешет кичку, позёвывая, затем лениво тянется к пульту и переключает канал. Тадеуш поднимает взглят, стукнув кончиком карандаша по столу.
— Нет, нет, постой! Не надо.
— Ты же не смотришь, — возмущается сестра.
— Это меня настраивает. — Он снимает очки и изнеможённо трёт переносицу. — Хотя, если хочешь… телевизор в твоём распоряжении, а с меня, пожалуй, хватит на сегодня. Я выпью кофе. Заварить тебе зелёный чай?
— Не-а, спасибо, Тед. Меня в последнее время выворачивает от него. Я сейчас ма звякну… она днём просила перезвонить, вдруг что-то срочное.
Тадеуш встаёт, с наслаждением хрустя затёкшей спиной, и хмурится.
— Ты всегда обожала зелёный чай… слушай, ты точно здорова? Как-то неважно выглядишь вообще, и…
— Здорова я! — огрызается Эйсли. — Всё со мной отлично, не приставай!