Сердце подпрыгивает в груди, и Астори не выдерживает: разворачивается на каблуках и сдавливает его запястье, напряжённо встряхивая головой. Вэриан улыбается.
— Не касайтесь меня без разрешения, — раздельно выговаривает она и отходит к двери. — Сейчас вы возьмёте меня под руку и выведете отсюда. В девять вы приедете туда, куда я вам скажу.
— И куда же?
— Ресторан на первом этаже «Глобуса», четвёртая закрытая кабинка, если считать от стены.
Вэриан усмехается краем рта и кланяется.
— Как прикажете, Ваше Величество.
***
Тадеуш наливает в стакан торик и залпом выпивает его.
— Чёрт!
Сидящая на кровати Астори молчит, хотя внутренне с ним полностью согласна. Тадеуш мечется по комнате, пьёт, ерошит волосы и громко топает.
— Всё плохо, — в конце концов произносит она, чтобы прекратить его непрерывное хождение из угла в угол. Лучше сразу обозначить истину, с которой придётся работать. Тадеуш нервно улыбается, опёршись на стол, и проводит рукой по линии рта.
— Да. Проклятье. — Он овладевает собой, пожимает плечами. — Вернее… Ну, я полагаю, ситуация… несколько критична…
Астори фыркает. Ох уж эта его привычка к вежливости и проглатывании собственных чувств.
— Несколько… что? Ты серьёзно? Тадеуш, не пытайся меня успокаивать, говори честно. Я заслуживаю знать правду.
Он со свистом втягивает воздух и хлопает кулаком по стене.
— А если честно, мы по уши в дерьме, и я не представляю, как нам из него выбираться. Ты говорила с Вэрианом? Что ему нужно?
— Не успела… пока что, — врёт Астори и опускает голову. Она ничего ему не расскажет. У Тадеуша хватает забот, незачем волновать его сомнительной сделкой, на которую ей пришлось пойти, чтобы спасти их обоих. Она сама вытянет их из этой передряги… слишком часто Тадеуш работал за двоих.
И потом… Астори не уверена, что он одобрил бы её план. А ссориться ей не хочется.
Тадеуш сдавленно рычит и ругается сквозь зубы.
— Чёрт, чёрт, чёрт!
Он падает в кресло и закрывает ладонями глаза. Надорванно вдыхает. Астори виновато рассматривает узор на ковре, постукивая каблуком о ножку кровати.
— Хотя я должна была его узнать… он так похож на Вивьена. Плохая память на лица вечно меня подводит.
— Да уж, — истерически усмехается Тадеуш. — Это верно.
Астори хмурится.
— Постой, что? Ты о чём?
Он поднимается, непослушными пальцами заправляет выпроставшийся галстук и, откинув со лба отросший тёмный вихор, прислоняется к подоконнику.
— Ты так и не вспомнила меня.
Астори приоткрывает от удивления рот. Зрачки расширяются.
— Т-то есть? Мы… ты хочешь сказать, мы… — Она неловко жестикулирует. — Мы уже встречались раньше?
— Ага, — кивает Тадеуш и набирает воздуха в грудь. Нос морщится от горькой улыбки. — Шесть лет назад… твоя первая поездка в Эглерт… ты была секретарём атташе по культурным связям, припоминаешь? Посещение Серебряного дворца… знакомство с королевской семьёй, потом — с премьер-министром и его штатом…
Астори сглатывает и впивается ногтями в простынь. Неужели… но ведь нет же, она бы… она бы точно запомнила и узнала…
— И где-то в толпе — неприметный юноша с папкой…
Той самой папкой. Ничуть не изменившейся за годы.
Лучатся невесёлые морщинки; Тадеуш шмыгает носом.
— Это был я.
И Астори вспоминает. Как молнией вспарывают мозг отрывочные видения, отголоски далёких шумов и призрачно-неуловимые образы, понемногу складывающиеся в цельную осязаемую картинку. Да, вот она — стоит посреди приёмной Серебряного дворца. Молодая. Смущённая. Рядом — подруги-секретари и улыбающаяся атташе, которая оживлённо беседует с Фаушем, тоже окружённым личной секретарской свитой. И где-то там, за чужими спинами — робеющий вихрастый паренёк, веснушчатый, нескладный, угловатый, с застенчивой полудетской улыбкой и восторженными зелёными глазами. Глядит на неё — только на неё.
— О Мастер… — шепчет Астори. — Я не… не…
— Не заметила меня? — Тадеуш опускает голову, издаёт нечленораздельный кашляющий звук. — Я понимаю. Ты ведь уже виделась с Джоэлем… он очаровал тебя, я же видел. Но всё равно… я был мальчишкой, глупым, глупым, и решил познакомиться с тобой. Этого, правда, ты тоже не помнишь.
Астори не отвечает.
— На следующий день к концу смены я примчался к посольству. Ждал тебя около часа…
В разуме щёлкает, и скряга-память вновь приотворяет створки.
Жаркий эглертианский день клонится к вечеру, и густой тягучий зной осел на запылённых листьях тополей и ясеней за оградой. Астори с группой подружек выходит на улицу, хихикая и болтая. Придерживает сумочку. Отводит за уши вьющуюся прядь и, звякнув браслетами, небрежно отшучивается на какое-то ехидное замечание, как вдруг раздаётся взволнованный оклик:
— Постойте! П-постойте!..
К ним подбегает молодой человек лет двадцати пяти, пожалуй, хотя на вид ему дашь не больше двадцати двух; хватается за грудь, чтобы отдышаться, теребит галстук и приглаживает растрепавшиеся курчавые волосы.
— Я… я вот… вас… — Он мнётся, потупив взгляд, и улыбается нерешительно и виновато. — Я об-бычно такого не д-делаю, знаете, но… но вы… словом…
Он суёт недоумевающей Астори в руки визитку.
— Тут мой номер и… я думал… может, мы могли бы куда-нибудь сходить…