— Вы, наверное, мысли читать умеете! — запыхавшись, сказал он. — Я не успевал вас вызвать, когда Монерону снова записку передали, не думал, что так скоро. Да еще Его Высочество с ним пошел. Вы видели, кто был в карете?
— Видел, — мрачно ответил господин Дерси.
О да, он видел. Теперь не надо было ждать ответа от Габриэля, все и так вставало на свои места. И знакомая закорючка подписи, которую Миррисав не раз видел в детстве среди документов отца, и неестественная реакция Монерона на королевского секретаря, изрядно сдобренная непонятной опаской, и тот разговор между ним и принцем, что вызвал подсознательное беспокойство Сава. Тогда Исари назвал короля Лигории Онаром Гирийским, чуть растянув первую букву. Так естественно для слуха лигорца, который привык к правильному произношению этого имени, но совсем не обычно для фосса.
Теперь Миррисав все отчетливей видел явное сходство Исари Монерона, а правильнее было бы называть его Иссом Митади, с бывшим советником лигорского короля, приговоренного на родине к казни, но сумевшего сбежать. Вот уже больше одиннадцати лет он как в воду канул, чтобы внезапно оказаться здесь, в фосской столице, тем самым загадочным пассажиром неприметной серой кареты.
Отец Ширина Митади был ближайшим соратником предыдущего короля Лигории. Они были настолько близки, что Ширину в детстве позволялось играть с наследным принцем. Парень был не глуп и сумел как-то подстроиться под проявлявшийся с самого раннего возраста тяжелый характер Онара Гирийского. Да так успешно, что тот, вступив на престол, сделал Митади своим советником. Кроме того, как глава одной из самых влиятельных семей в стране, занимающейся ювелирным делом, Ширин имел место в Совете Семей и был поставщиком драгоценностей для королевской семьи. Положение его казалось незыблемым.
Все изменилось буквально за считанные часы. Король весь день ходил хмурым, срывая злость на любом, кто подвернется. Двор затаился, стараясь как можно реже попадаться на глаза Его Величеству. А уже вечером из кабинета короля вылетел гонец с приказом арестовать советника, а все его имущество конфисковать в пользу короны. Вот только стража, прибывшая в дом Митади, так и не нашла его хозяев. Лишь испуганные слуги рассказали, что господин советник с семьей срочно уехал куда-то буквально три часа назад. Почти все вещи остались в доме, только драгоценности, деньги, несколько подлинников картин известных художников, столовое серебро да кое-какая одежда исчезли вместе с хозяевами. Король был в ярости и приказал прочесать все дороги, ведущие из столицы, но беглецов так и не нашли. Поиски продолжались еще почти два месяца, пока не стало окончательно ясно, что семья Митади покинула Лигорию.
Отец Миррисава, когда узнал о приказе об аресте советника, только покачал головой и пробормотал:
— Ему все-таки это удалось.
Почти восхищение сквозило в его голосе. Потом, взглянув на удивленно смотрящего на него сына, Орхэн Дерси сказал:
— Никогда не связывайся с нашим герцогом, Мирри. Даже находясь на ножах с Его Величеством, он умудряется управлять им.
Отец не стал тогда пояснять, что он имел ввиду. А шестнадцатилетний Миррисав был слишком поглощен своим обучением при дворе, чтобы возвращаться к этому разговору. Лишь несколько лет спустя, осторожно наведя справки и сопоставив факты, он смог для себя более или менее уяснить, что же тогда произошло. Ширин Мидати просто немного потерял чувство реальности, решив, что может провернуть пару сделок с новыми месторождениями драгоценных камней за спиной короля. Ему это даже удалось. Вот только утаить все от герцога Торквийского оказалось советнику не под силу. Они были давними политическими соперниками, и лигорский полководец не преминул воспользоваться удобным моментом, устроив так, чтобы король узнал о вольностях Митади. Сав думал об этой истории даже с некоторой ревностью, ведь герцог обошел здесь его отца. Он был в курсе махинаций советника, а королевский секретарь нет. Его Величество устроил потом Орхэну настоящую выволочку, которую тот, впрочем, воспринял на удивление легко. Это и то, как спокойно отец отреагировал на новость об опале семьи Митади, заставляло Миррисава иногда сомневаться, а не был ли тот все же в курсе, но по каким-то причинам не спешил рассказывать королю.