— Ну-у, — потупился тот. — Просто они на вас даже глядеть избегали на семинаре.
Надо же, этот студент оказался неожиданно наблюдательным.
— Знаете, — внезапно сбивчиво заговорил Ролин. — Исари хороший парень, хотя он и странно на вас реагирует. Но вы не подумайте…и это вовсе не он уговорил нас тогда в тот трактир пойти, это я был, просто услышал от старшекурсников, что там бои проходят и вот… А Исари и Дарек нас даже отговаривали…
— Зачем вы мне это рассказываете? — перебил его Миррисав.
— Простите, — стушевался Карп.
— В любом случае, — спокойно продолжил господин Дерси, — почему бы вам не спросить все у своих друзей? Я то тут причем?
Он отвернулся и пошел прочь, уже краем уха слыша, как Ролин расстроено ответил:
— Так не говорят ведь.
Этот разговор внес еще большую сумятицу в мысли Миррисава. "Нашелся защитничек", — с досадой думал он.
Днем пришло теперь уже ненужное письмо от Габриэля. Вари был талантливым парнем и сумел выяснить, кому принадлежала присланная ему подпись, хотя никогда в жизни не встречал советника. Теперь он спрашивал дальнейших инструкций, нужно ли ему что-то предпринять. Сав не знал, что ответить. С одной стороны, семья Митади столько лет успешно скрывалась, не ввязываясь ни в какие интриги и скандалы. Они не пытались создать оппозицию королю за границей, не появились ни в одной из враждебных Лигории стран (а таких из-за подчас опрометчивой политики Его Величества было достаточно). С другой стороны, доложить все королю было долгом господина Дерси. Тем самым долгом, ради которого не пожалел своей жизни его отец, ради которого Сав практически превратился в тень за спиной короля и обрек сам себя на одиночество при дворе. Ради которого он сначала согласился на брак с почти незнакомой девушкой, а потом, не говоря ни слова, отпустил ее, хотя, видит бог, хотел удержать. И теперь этот долг снова встал перед ним, заставляя его разум лихорадочно метаться в поисках выхода. Но не находя его.
К вечеру Миррисав сдался. Укоренившаяся годами привычка думать прежде всего о делах государства одержала победу, и он решительно взялся за перо, усилием воли давя лишние сомнения. Сейчас перед чистым листом бумаги должен был сидеть королевский секретарь, а не Миррисав Дерси двадцати семи лет от роду, запутавшийся в собственных совести и долге. Твердой рукой он вывел наверху страницы красивым, размашистым подчерком: "Его Величеству Онару Гирийскому, королю Лигории". Но тут тихий стук в дверь прервал его.
— Да, входите, — откликнулся Сав, оборачиваясь.
Дверь как-то нерешительно приоткрылась, и на пороге возник уже привычно бледный принц.
— Господин секретарь, — почти неслышно произнес он, но, зацепившись взглядом за лист бумаги на письменном столе, побледнел еще больше, хотя Сав думал, что это не возможно.
— Нет, прошу вас! — быстро закрыв за собой дверь, подошел почти вплотную Алур.
Господин Дерси торопливо встал из-за стола и, сделав шаг назад, склонился в поклоне.
— Ваше Высочество.
Привычное учтивое обращение явно сбило принца с толку, так что он замолчал, расстроено смотря на королевского секретаря. Наконец, видя, что Миррисав не пытается начать разговор, он произнес, медленно подбирая слова:
— Господин секретарь, я приказываю вам…нет, я прошу вас не писать ничего Его Величеству о том, что вы видели вчера вечером. Уверяю, все совсем не так, как кажется.
Дерси еле подавил тяжелый вздох, рассматривая Алура. Вот зачем он пришел? Только еще больше все запутает. Но решение уже принято.
— Простите, Ваше Высочество, но я обязан выполнить приказ Его Величества. Кто знает, какие цели преследует семья Митади, сблизившись с вами.
— Вы не понимаете! — почти с отчаяньем вскричал наследник. — Исари не знал, что я принц, когда мы впервые встретились. Это было накануне поступления в Университет. На нас разбойники напали по пути в Икару, а он рядом был и помог. Наша охрана оказалась никуда не годной.
— Ваше Высочество, это классический…
— Знаю, знаю, вы сейчас скажите, что и разбойники те были им наняты, и что охрана подкуплена. Но мы ехали в обычной карете, без королевских гербов, как отец настоял. Потом, в Университете, когда Исари узнал, кто я такой, он даже меня избегал сначала. А мне обидно стало, я и решил все выяснить. Выяснил на свою голову. Он сам мне сказал, кто его отец, и что нам вообще не стоит общаться. А я его убедил, что никто не узнает. Здесь ведь только лигорская молодежь собралась, никого нет из старшего поколения. Только посол мог заметить сходство, но он в Университет почти никогда не заглядывал. А отец Исари, когда узнал все, едва не увез всю семью из столицы, нам чудом удалось уговорить его остаться.
Алур замолчал, тяжело дыша. Миррисав с удивлением констатировал, что это была самая длинная речь, когда либо слышанная им от принца. При Его Величестве тот вообще почти не говорил, ограничиваясь лишь кратким "да, отец" и "нет, отец". При этом, чутье говорило господину Дерси, что Его Высочество верит в то, что говорит.