― Элеонора знала, что ты любил её, хотя и вернул ей это кольцо. Оно служило ей поддержкой в тяжёлые времена. Прими его сейчас, чтобы оно могло стать поддержкой и для тебя.
Я хотел встать на колени, но она остановила меня.
― Нет, ― прошептала она, ― не приклоняй колени, просто дай мне руку.
― Оно мне маленькое, она изменила его размер.
― Ты забыл, кто я, ― возразила она, проводя ладонью по кольцу, которое на мгновение вспыхнуло и расширилось. ― Кольцо ещё знает, кому оно когда-то принадлежало. — Ещё один момент она держала его, колеблясь, затем одела на средний палец моей левой руки. ― Будь моим паладином, ― промолвила она со слезами на глазах. ― И обещай, что не отдашь его обратно.
― Обещаю.
Она набрала в лёгкие воздуха, подняла голову и отступила, величественно обводя взглядом солдат, которые отчаянно делали вид, что их здесь нет.
― Тогда давай следовать своей судьбе, ― решительно произнесла она. ― Что касается Серафины… пожалуйста, дай мне немного время.
Я поклонился, она слегка улыбнулась, затем прошла мимо меня. Солдаты с тяжёлыми ящиками молча последовали за ней.
― Я спросила отца, почему вы носите розу на пальце, Родерик, ― промолвила она, наблюдая, как я вырезаю для неё воробья.
― Что ответил Его Величество? ― осторожно спросил я.
― Он сказал, что я цветок с чарующим ароматом, красавица.
― И он, пожалуй, прав.
― А вы являетесь шипами. ― Она посмотрела на меня своими внимательными глазами. ― Что он имел в виду?
― Иногда розы должны колоться, ― объяснил я. ― Чтобы не были уничтожены цветки.
― А бывают розы без шипов?
― Только после того, как их обрежут.
Долгое время она молчала.
― Разве вам не кажется печальным, что розе нужны шипы? ― спросила она.
― Да, Ваше Высочество. Даже очень.
― Это красивый воробей. Большое спасибо. ― Она послушно сделала небольшой реверанс, когда я вручил ей деревянную птичку, и подняла её вверх, как будто та полетела. ― Я предпочла бы быть воробьём, а не розой. Он может летать, куда захочет, и ему не нужны шипы. А что насчёт вас, Родерик?
― Да, Ваше Высочество. Я бы тоже предпочёл быть воробьём.
― Что держит вас здесь?
― Роза.
Я посмотрел ей вслед, затем повернулся к двери в свои апартаменты, которая в этот момент тихо закрылась. Я толкнул её и оказался лицом к лицу с Рагнаром, который впервые за всё время нашего знакомства выглядел смущённым. У большого стола на стуле сидела Серафина, подперев голову руками. Она плакала.
― Я как раз собрался уходить, друг, ― хрипло сказал Рагнар. ― Приходил лишь для того, чтобы спросить, где мы можем вместе выпить хорошего пива, не столкнувшись с фарлендцами. Но для этого можно собраться и позже.
Я огляделся.
― Зокора тоже была здесь?
― Тёмная эльфика, которую боится Ангус? Нет, её я не видел.
Серафина подняла голову, вытерла глаза и сдержанно улыбнулась.
― Рагнар, ― промолвила она. — «Серебряная Змея» ― хорошее место, чтобы выпить пива. Может встретимся там позже. Таверна находится справа сразу за главными воротами цитадели.
― Тогда я проверю, умеют ли в имперском городе ещё варить пиво, ― заметил Рагнар, кивнул нам и ушёл.
― Я же просила тебя не разговаривать с ней, ― высказала она, вставая и подходя ко мне.
― Я очень плохо выполняю приказы, ― ответил я.
― Я знаю. Лиандра только что выросла в моих глазах. Не так уж много женщин хотят услышать твои оправдания. ― Она взяла мою руку, на которой теперь было кольцо с розой. ― В моё время не было паладинов. Как ты им, собственно, стал?
― Отец Элеоноры в молодости был очень болезненным и страдал от произвола отца. В то время я часто бывал в королевском замке, старый король слышал обо мне истории и неправильно их понял. Он приказал мне обучить принца военному искусству и сделать из него мужчину. Полагаю, он думал, что для это будет достаточно частенько укладывать его на лопатки.
― Ну и? ― тихо спросила она. ― Ты так и поступил?
― Укладывал принца на лопатки? ― Я улыбнулся. ― Иногда. Но он и без этого был больше похож на мужчину, чем когда-либо его отец. Старый король был жестоким тираном, который обычно принимал благоразумие за слабость. Принц выбрал другой путь, и когда стал королём, попросил меня стать его паладином. Позже, когда родилась Элеонора, он отвёл меня в сторонку и заставил взять на руки свою дочь, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и поклясться её защищать.
― В этом ты преуспел, ― заметила Серафина, но я покачал головой.
― Меня не было рядом, когда произошло покушение. То, что она выжила, не моя заслуга, а лишь её собственная. Мужество ― вот что поддерживало её жизнь… хотя это уже была не жизнь. В детстве она была быстроногой и любила танцевать, была полна веселья и жизни. Меня до сих пор тяготит то, что преступников так и не удалось обнаружить.
― Возможно, в этом преступлении тоже виноват император-некромант, ― предположила она. ― Мы знаем, что он строит долгосрочные планы.
― Не всякая злоба или жажда власти исходит от него. При дворе Иллиана всегда хватало интриг, даже Лиандра страдала от них. ― Я вздохнул. ― Она попросила дать ей немного времени, ― хрипло сказал я.
