― Я знаю, ― ответила она. ― Мы с Рагнаром подслушивали.
― Половина цитадели, должно быть, уже знает, ― вздохнул я. ― Но это была возможность, которую я не хотел упускать.
― Да, ― сказала она, подняв на меня глаза. ― Что там с Орикесом? Я недавно была внизу, чтобы проведать тебя, и услышала, что ты у него. Писцы сказали, что это будет длинное совещание.
― Он дал мне работу, ― ответил я, доставая из куртки сложенный лист и раскладывая его на столе. ― Нам нужно найти и убить Аселу и всех остальных некромантов здесь, в городе.
― Разве ты ему не сказал, что она больше не некромант?
― Нет, ― ответил я. ― Только не спрашивай почему. Я сам до сих пор не доверяю ей, но я не хотел её предавать. Я всё ещё ощущаю ту боль, которую она испытывала, когда бог избавлял её от этой боли, но ещё слишком многое остаётся открытым. Мы, без сомнения, знаем, что она была некромантом, однако до этого времени не было случаев, когда боги прощали подобные деяния. И всё же Сольтар не осудил её, а очистил…
Я посмотрел на портрет этой прекрасной женщины, это была та самая женщина, которая стояла перед нами, и всё же что-то было другим. Губы на этом портрете улыбались соблазнительно. Асела, которую я знал, кажется, уже не знала, что такое улыбка, у неё были более глубокие морщинки и холодный взгляд, который совсем не казался мне многообещающим. Она была далеко от того, чтобы быть соблазнительной.
― Я во многом с тобой согласна, ― задумчиво промолвила Серафина. ― Она знает то, что может знать только она, но в ней многое изменилось. Я бы даже сказала всё. Смотри, Фелтор молился Борону, Асела ходила в храм Астарты, Бальтазар был, как и ты: если он вообще молился, то ходил к Сольтару. Он не особо жаловал богов и считал, что людям самим необходимо исправлять этот мир. В прежние времена Асела бросилась бы на пол перед Астартой и со слезами умоляла о пощаде. Я знаю только двух людей, которые являлись к твоему богу с таким высокомерием: ты и Бальтазар. А теперь и она. Это совсем на неё не похоже. И всё же я чувствую в ней прежнюю дружбу, только странно изменившуюся. ― Её взгляд устремился в далёкое прошлое. ― Мы были друзьями, Бальтазар, Фелтор, Джербил, Асела и я. Они сопровождали Асканнона на миссию, и когда он на обратном пути навестил моего отца, мы познакомились. Бальтазар уже тогда был старше, ему было больше ста лет, но Фелтор и Асела были молодыми Совами, выполнявшими своё первое задание. Она была… ― Серафина вздохнула. ― Это трудно описать, можно сказать, что в качестве Совы она была не совсем на своём месте. Ей подобало бы стать жрицей в храме Астарты. Ей не хватало жёсткости, она была терпелива и много улыбалась… Они оба были влюблены в неё, но Бальтазар был слишком сдержан, и ему мешало то, что она была его ученицей. Фелтор добился её руки, и позже они вместе предстали перед богиней и стали парой. Бальтазар произнёс речь. Они стали лучшими друзьями. ― Она подняла на меня взгляд. ― Вот почему так невероятно то, что он или кто-то из них перебежал на сторону Коларона. Теперь мы знаем, что они сделали это не по собственной воле. Бальтазар всегда был аутсайдером. Я уверена, что он любил Аселу, но не показывал этого и никогда не нарушал границ. Его мы тоже по-своему любили, он был удивительным человеком, спокойным и задумчивым, но с жёсткостью, которая иногда проявлялась. Он был примусом Башни и самым могущественным человеком в Старой империи после Асканнона, а этого не добиться без определённой требовательности. Асела, напротив, была готова отдать последнюю рубашку, если это могло кому-то помочь. ― Она замолчала, призадумавшись. ― Помнишь, как она сказала, что её доброта была её самой большой и единственной ошибкой? Странно слышать от неё такое, но она права. Окажись она без поддержки, её бы только использовали, поэтому Фелтор и Бальтазар так заботились о ней. Теперь я знаю ещё одного. ― Она вздохнула. ― Прежде я не знала, что этот Эринстор изнасиловал её. Я бы на её месте никогда не смогла бы простить такого, и сама направляла меч, чтобы отрубить ему голову. ― Она посмотрела на портрет Совы, затем подняла влажные от слёз глаза на меня. ― Она стояла перед нами, так что я знаю, что она ещё жива. Но она уже не такая, какой была прежде. Она жива, и всё же кажется, что она умерла. Я хочу знать, что случилось, и не позволю ей больше отделаться отговорками. Она единственная из моих друзей, кто ещё жив.
― Не считая эльфов, ― заметил я.
― Да. Но это эльфы, и они так сильно отличаются от нас. Послушай, Хавальд, мы с Аселой делились друг с другом женскими сокровенными мыслями… она рассказывала мне о Фелторе и Бальтазаре, я ей о Джербиле. Мы менялись одеждой и подшучивали друг над другом, держали друг для друга фоту, когда стояли в храме перед богами с нашими мужьями. Такая дружба встречается редко, потому что она возникла не из-за нужды, а просто потому, что мы были близки. Я хочу знать, что произошло.
