― У меня тоже есть к ней вопросы, ― заметил я, пододвигая к себе портрет, чтобы лучше видеть Аселу. ― Она знает о нашем враге больше, чем кто-либо ещё. Ей должно быть ясно, что эти знания будут для нас полезны. Почему бы ей не поделиться ими с нами?
― Пойдём и спросим её, ― сказала она и встала. Я посмотрел в окно, там уже давно стемнело. У меня не было особого желания бродить в темноте в поисках тени. На сегодня было достаточно.
― Прямо сейчас? ― с сомнением спросил я. ― До восьмого колокола осталось недолго, и мы не сможем найти её так просто. Весь город ищет её, почему ты думаешь, что нам повезёт больше?
― Потому что есть место, которое мы все любили, ― отозвалась она. ― Если её там нет, мы можем дать ей знать, что хотим её видеть. Тогда она сама нас найдёт. Пойдём, Хавальд, ― позвала она. ― Это недалеко.
22. Императорский сад
― Что это за место? ― спросил я, встряхнув тяжёлую решётчатую калитку, ведущую в парк. Стены были слишком высокими и прочными, чтобы защищать только цветы, но сквозь решётку я смог разглядеть вдалеке лишь небольшую открытую постройку, а ещё деревья и клумбы, по виду которых нельзя было сказать, что скоро наступит весна.
Серафина подошла к решётчатой калитке.
― Помоги мне подняться, ― попросила она, и я предложил ей свою руку в качестве ступеньки. Плавным движением она ловко взобралась на стену. Я вздохнул и подпрыгнув, схватился за край, подтянулся и сел рядом с ней.
― Это императорский сад, ― объявила она, прислонившись ко мне и свесив ноги. ― Когда я впервые приехала в Аскир, император лично устроил мне экскурсию. Это было то место, которое он показал мне первым.
― Сколько тебе было лет?
― Восемь. Я была ребёнком и мне было любопытно увидеть большой город. Я приехала с отцом, и мы не задержались надолго, но потом, во время медового месяца, мы заглянули сюда ещё раз.
― Что такого важного в этом месте? Разве не было других, которыми он гордился бы настолько, чтобы показать тебе?
― Этот сад был подарком, кто-то посадил его, чтобы он мог найти здесь покой и уединение. Отсюда видно, что клумбы и дорожки выложены узором, который следует древнему ритуалу. Каждый камень, каждая травинка, каждый цветок здесь тщательно размещены и служат определённой цели. Идём, ― крикнула она и спрыгнула вниз. ― Я покажу тебе, что нужно делать.
Она веселилась, как маленький ребёнок. Я улыбнулся, спрыгивая со стены.
― Дорожка начинается здесь, ― проинформировала она меня. ― Не следует бежать, а идти по ней неторопливым шагом и позволить своему разуму блуждать. Видишь то круглое здание в центре?
― Павильон?
― Да. Он наша цель, но ты не сможешь добраться до него, если будешь спешить.
Дорога требует определённого времени. Давай пойдём вместе. ― Она повернулась и с улыбкой посмотрела на меня. ― Есть только одно правило: нельзя разговаривать.
Она была права. Это место с его высокими стенами и клумбами, с тщательно проложенными дорожками, даже ранней весной излучало умиротворение, которое проникало внутрь.
Я представил его себе летом, когда всё будет в цвету, и воздух станет тёплым. Тогда здесь станет ещё красивее. Мы медленно шли по извилистой тропинке. Серафина, казалось, глубоко задумалась, и я не стал ей мешать. Павильон то приближался, то удалялся от тропинки ― цель, которая, казалось, находится близко, и всё же была дальше, чем можно было подумать. Как и в жизни.
Теперь мне казалось, я знаю, кто такой Вечный Император. Если я прав, то мы уже встречались.
Но кем он был на самом деле, оставалось загадкой. Я многое о нём узнал: он вёл войны, объединил империю силой, магией и кровью, принёс ей тысячу лет мира, он любил и потерял любимых, и не без основания ненавидел наездников душ. И всё же я не понимал его. Всегда находились люди, которыми я восхищался за их доброту. Но сам был слишком корыстным, слишком заботился о себе.
Существовали вещи, которые я не стал бы делать, потому что не смог бы их стерпеть: например, если бы меня назначили священником или лекарем, которые всё время сталкивались со страданиями других людей и могли помочь им принять боль и нести её… как Девон, судовой врач со «Снежной Птицы», который неустанно пытался спасти то, что можно спасти в своём обагрённом кровью логове под палубой, который и меня вернул к жизни.
Откуда эти люди находили силы постоянно проявлять самоотверженность и отдавать себя на служение другим? Учитывая то, что я слышал об Асканноне, он должен был стать священником или врачом. Когда Серафина приехала сюда ребёнком, он правил империей, где процветало искусство и царил мир. Каким же он был человеком, раз первым делом показал Серфине этот сад? Я открыл рот, чтобы спросить её, но потом вспомнил о правиле. Ещё успею сделать это, когда мы доберёмся до павильона.
