– Сэм, дай камеру, – Кирсти нетерпеливо щёлкнула пальцами. Я едва успела выполнить её просьбу, как она начала бешено щёлкать затвором. – Без фоток нам никто не поверит! Считается, что табунов осталось раз-два и обчёлся. Чёрт, их же занесли в списки вымирающих видов! Но этих-то вымирающими не назовёшь! Это просто…
– Процветание, – подсказал Зейн. – Я перед отъездом сунул нос в данные по этому виду. Их статус «под угрозой исчезновения». Их не должно быть так много.
– Тебя никогда не предупреждали, что нельзя полагаться только на источники из Сети? – ехидно поинтересовалась я. – В моей книге сказано, что это нормально.
– Напомни, когда издавалась эта книга? – спросила Кирсти. – Там упоминается чёрная ржа – загадочная болезнь, выкосившая практически всю популяцию кентавров? И это
– Я бы на их месте думала так же, – пискнула я.
Кирсти так ударила по тормозам, что мы слетели с сидений. Наш кентавр резко остановился. Машина подъехала ближе к огню, а вокруг, куда ни глянь, виднелись разъярённые кентавры. Может, это их обычное выражение лица? Тем не менее сведённые вместе брови заставляли меня вздрагивать от страха.
– Ладно, давайте закругляться, – сказала Кирсти, отстёгивая ремень. Она вышла из машины и направилась к багажнику. Мы с Зейном поспешили следом. Она подняла взгляд на кентавра и спросила: – У тебя есть имя?
Он долго смотрел на неё, но всё же ответил:
– Меня зовут Солон, – на своём невнятном языке Новы.
Хорошо, что яркое пламя и дым мешали разглядеть толком, что творилось вокруг. Очень слезились глаза.
Мы с Зейном инстинктивно придвинулись ближе к Кирсти. Как будто даже втроём мы могли бы как-то противодействовать Солону, если ему взбредёт в голову снова взяться за лук и стрелы.
– Мы приготовили подарок, – сказала Кирсти. – Но хотим встретиться с Като. И тогда скажем, какое у нас предложение.
– Вы явились сюда и собрались торговаться? – из дыма выступил ещё один кентавр. И если до сих пор Солон казался большим и пугающим, то по сравнению с новым участником разговора он казался жеребёнком. Нованский незнакомца был превосходен, как будто он говорил на этом языке всю жизнь – ничего похожего на акцент и запинающуюся речь Солона. Он был невероятно стар, если судить по длине его седой бороды.
– Это Като, – вполголоса сказала Кирсти.
Я с трудом сглотнула. Этот кентавр мог рассказать, что случилось с моей прабабушкой. Я не знала, стоит ли мне вежливо поклониться или сделать реверанс – что-то, чтобы показать уважение. Но вместо этого я застыла на месте, как Кирсти и Зейн.
Кирсти уже в полный голос обратилась к Като:
– Конечно нет! – и поспешила открыть багажник. – Вот, пожалуйста… примите наш скромный дар. Для нас большая честь присоединиться к вам в такой день.
– Хорошо. Я уже было подумал, что слухи верны и Ищейки потеряли хорошие манеры, – он кивнул двум кентаврам рядом с ним, и те выступили вперёд, чтобы забрать дары.
Кирсти явно испытала облегчение.
– Давайте отойдём в сторонку. Тут слишком шумно.
Мы пошли за ним, и я что было силы вцепилась в руку Зейна, с радостью удаляясь от табуна. Большинство историй описывают кентавров как утончённых, вдумчивых созданий. Посмотрели бы эти историки на такую вакханалию.
Боковым зрением я видела, как кентавры соперничают в рестлинге – и на руках, и на копытах. Они подносили здоровенные бочонки ко рту и хлестали виски, как будто собрались на вечеринку университетского выпуска. Земля содрогалась так, что я с трудом могла идти прямо. Но мало-помалу, пока мы удалялись от основной пирушки, моё сердцебиение выравнивалось. Като остановился и обернулся к нам.
– Саманта Кеми, – произнёс он, глядя мне в самую душу. Как и у Солона, его глаза вмещали целые галактики, только там, где у Солона они сияли золотым, алым и рыжим, у Като светился синий, серебряный и пурпурный. Я читала, что кентавры различают намного больше цветов, чем люди. И видят не только цвет и форму, но прошлое, настоящее и будущее с намерениями, надеждами и страхами. – Иди за мной.
Я замялась, но Кирсти уверенно кивнула. Зейн прикусил губу, но выпустил мою руку, пожав её на прощанье. Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд.
– Твоя прародительница была мудрой и глупой, – заявил он.
– Вы… – от переживаний у меня подгибались колени, – вы её знали?
Он наклонил голову вбок, и я приняла это за утвердительный ответ.
– Я должна найти её книгу зелий, пока не поздно. Одна женщина, Эмилия Тот, ищет её, и, если она получит её в руки, последствия для Новы будут самыми плачевными.
– Я вижу твоё отчаяние, дитя. Оно написано у тебя на коже ясно как день. Но не за Нову ты так боишься.
У меня в глазах вскипели слёзы. Он угадал.
– Из-за дедушки, – я почувствовала себя совершенно ничтожной – мельче мыши.
– Но есть ещё эти двое – и их амбиции не так чисты. От него несёт химией и синтами – тошнотворный запах. А она только и делает, что считает про себя, во всем ищет выгоду.
