– Идём, – Зейн потянул меня за руку, – вернёмся на бал. Я поговорю с отцом, чтобы ЗА доставили лекарство, а потом отправим тебя домой.
Я оперлась на него, и он обнял меня за плечи. Так мы поспешили обратно во дворец – на бал. Страж провёл нас обратно.
Мы будто и не уходили. В зале по-прежнему царило веселье, разве что смех стал немного громче, лица чуть краснее, а глаза сверкали более оживлённо. Судя по всему, бал удался.
– Идём, вон он, – сказал Зейн. Зола всегда было легко найти в толпе: импозантная фигура в окружении льстецов.
Выражение на лице Зола быстро превратилось из удивлённого в озабоченное.
– Что-то случилось?
– Кого я вижу? Неужели это наша милая Саманта? – мама Зейна грациозно развернулась со снисходительной улыбочкой, которая внезапно превратилась в гримасу, стоило ей увидеть моё состояние: – Ох, деточка!
– Мама, папа, Саманте нужна ваша помощь. Её дедушке стало хуже, и…
– Всё ясно! – перебил его Зол. – Сегодня вечером наше лекарство будет у него в больнице.
– Спасибо, – пробормотала я. Совсем иначе представляла свою первую встречу с семьей Зейна, но сейчас было не до вежливости. Я могла думать лишь о том, как помочь дедушке. – Простите, мне срочно нужно домой…
Я не успела договорить, как официант чуть ли не насильно вложил мне в одну руку бокал, а в другую маленькую ложечку. И снова пронзительно и празднично запели фанфары у входа, отчего я замерла на месте. Улизнуть в такой момент не было никакой возможности.
В дверях бального зала, широко раскинув руки, стоял старик в полном парадном мундире. Рядом с ним – высокая изящная дама, по меньшей мере на тридцать лет моложе его. Президент республики Пэйс и его супруга. Самая известная актриса страны. Я даже видела несколько фильмов с ней (в те времена, когда мы с Анитой загонялись по фильмам с субтитрами). Они действительно расширили наш кругозор, но также и убедили в том, что плохие фильмы можно снимать на
– Дамы и господа, – заговорил президент голосом, усиленным чарами, – добро пожаловать на бал в Лавилле!
Надо убираться отсюда. Я избавилась от даров официанта и попыталась аплодировать, но попала впросак, потому что вся публика принялась звенеть ложками по своим бокалам, наполнив зал звоном стекла. Очередной мой косяк.
– Бал в Лавилле – традиция, освящённая веками, которая всегда сопутствовала самым славным событиям в истории. Этот приём – не исключение. Сегодня мы собрались отпраздновать не только спасение и исцеление принцессы Эвелин, но и её… счастье! И я с большим удовольствием преподношу вам этот дар, принцесса Эвелин!
И снова зазвенели бокалы, пока Эви выходила вперёд и поднималась на подиум к президенту. Она выглядела ослепительно в красно-оранжевом туалете с чарами в цветах морского заката. Он трижды расцеловал её в щёки, прежде чем отпустил.
– Благодарю вас, президент Лефлёр, – произнесла она сперва на великолепном пэйсидском, а потом по-новански. – Я очень взволнована тем, что сегодня нахожусь здесь, ведь это может стать важной вехой в истории. Здесь собралось так много дорогих мне людей. Все вы понимаете, что я не из тех, кто готов смириться со своей судьбой… – в зале послышался вежливый смех, но у меня сердце тревожно сжалось в груди. – Но пока она не наступила нам на пятки – предлагаю тост за здоровье и счастье. Не только моё, но и ваше, дорогие гости, и всех жителей нашей земли.
Тут бокалы зазвенели так, что я лишь диву давалась, как ни один из них не треснул. Наконец шум затих, и Эвелин продолжила:
– А теперь пора резать торт!
И тут же в центр зала выкатили огромный стол. Я никогда не видела ничего подобного: украшенный башнями белоснежного безе и фигурами фей-мотыльков, переливавшихся всеми оттенками радуги, торт семи ярусов роста казался настоящим чудом кулинарии. Древо Света в миниатюре.
Щелчок. В зале погасло освещение.
У меня перехватило дыхание, но я знала, что это лишь часть представления.
Кто-то истошно завопил. Яркий свет затопил всё вокруг, но он исходил не от фей-мотыльков. Где-то прогремел взрыв. Ещё один. И ещё. Стены дрожали от грохота, толпа кричала, от дыма слезились глаза. Праздничный звон бокалов сменился на звон разрушения.
Телохранители, не взирая на взрывы, помчались на подиум за Эвелин и вывели её из паникующей толпы. Тут и там одно за другим летали заклятья: кто-то безуспешно пытался развеять дым и вернуть освещение.
Из глаз ручьём текли слёзы, каждый вдох обжигал лёгкие огнём – и колдовство тут было ни при чём. Всего лишь обычный слезоточивый газ. Просто и сердито.
Кто-то дёрнул меня за руку с такой силой, что едва не вывихнул плечо. Сперва я решила, что это Зейн или кто-то из гвардейцев принцессы. Но когда у меня во рту оказался кляп, я поняла, что это не могут быть друзья. В попытках сопротивляться и зацепиться за что-то я упала на битое стекло и закричала от боли, но крик вышел приглушённым.
– СЭМ! – закричал где-то рядом Зейн.
