Она потянулась к винограду, и их руки столкнулись. Пальцы соприкоснулись. Порция подняла на него глаза. Хуан-Карлос смотрел на нее, словно запоминая, как она выглядит в этот момент. Ее сердце забилось сильнее. Их взгляды на секунду встретились. Она оторвала несколько ягод и сунула в рот.
За окнами дул ветер, настолько сильный, что дребезжали стекла в окнах. До нее донеслось ржание лошадей, и она представила, как те стоят в стойлах. Сколько времени прошло с того дня, когда там последний раз стояли лошади? Она надеялась, что ветер не испугает животных.
– Что? – спросил Хуан-Карлос.
– Хотелось бы знать, все ли в порядке с лошадьми. Стены конюшни обветшали.
– Я собирался проверить их после того, как вы ляжете.
– Я бы хотела посмотреть на них.
Он втянул воздух в легкие и кивнул, словно убеждая себя согласиться:
– Тогда пойдем вместе.
В одной руке Хуан-Карлос сжимал фонарь на батарейках, в другой – ладонь Порции. Он не планировал сегодня проводить с ней больше времени.
Обнимая ее трясущееся тело и утешая после истории со змеей, он ощутил неведомое раньше чувство собственника. Хотел защитить ее от всяческого зла, уберечь, но, когда она растаяла у него на груди, а трогательные слезы промочили рубашку, душу Хуана-Карлоса словно ранили. Он мог бы держать ее много часов, не уставая, но они по-прежнему в поисках сокровищ, и он проклял чертово обещание, данное ей. А теперь отчаянно мучается, придумывая, как уговорить ее остаться на Алме. Он от души надеялся, что сумеет сдержать обещание.
Сегодня он планировал избегать ее. Может, выпить немного с Эдуардо и Луисом или проехаться верхом, да просто подождать, пока Порция заснет, и уже тогда подняться к себе. И все же не мог отказать ей в просьбе прогуляться к конюшням.
И вот теперь, скрипя зубами, он шел рядом с ней под звездами. Конюшни находились недалеко. Хуан-Карлос строго приказал телохранителям наблюдать за ними, не показываясь на глаза. Они где-то здесь.
Ночной воздух становился прохладнее. Порция, несмотря на куртку, обхватила себя руками. И должно быть, пару раз вздрогнула.
– Замерзли?
– Да, но все в порядке. В моих жилах течет скандинавская кровь. Холодная погода меня не беспокоит.
Хуан-Карлос поежился. Большую часть жизни он провел в Майами. И во Флориде. В Алме температура редко опускается ниже ноля. Он вполне мог вынести холодную погоду, но не слишком ее любил.
– Мне сказали, что холоднее здесь не бывает.
– Мне больше всего неприятен ветер, – призналась она.
И тут, словно по заказу, с воем налетел порыв северного ветра. Она снова вздрогнула, и он, повинуясь порыву, обнял ее за плечи и привлек к себе.
Она взглянула на него:
– Спасибо, что согреваете меня.
– Да, ваше величество. Все для короля!
На ее губах играла шутливая улыбка.
Он рассмеялся.
Наконец они добрались до конюшни.
– Хотите, чтобы я вошел и проверил, нет ли змей?
Она перевела дух и оглядела темное здание.
– У меня такое чувство, что внутри безопаснее, чем снаружи.
Тут она права. Здесь полно диких животных. Волки, дикие кабаны и рыси часто встречались в этой местности.
– Только держитесь ближе ко мне.
– Кинжал все еще с вами?
– Конечно.
– В таком случае вы не сможете от меня отделаться.
– Я и пытаться не стану, – честно ответил он.
По ее телу словно пробежало электричество. Его ненавязчивые комплименты творили с ней совершенно безумные вещи. Из груди Порции вырвался судорожных вздох.
– Что?
– Ничего. Просто задумалась.
Джасмин бы от души посмеялась над этим! Порция дошла до того, что пользовалась терминами из любовных романов, чтобы описать красивого, благородного Хуана-Карлоса Салазара II, короля Монторо.
Он сжал ее руку и повел в конюшню. Этот покровительственный жест с новой силой возбудил ее.
Фонарь освещал примерно пять футов дорожки перед ними. Место было более сырым и холодным, чем она надеялась, а это вредно животным. Хуан-Карлос поднял фонарь выше, и она увидела четырех лошадей. Красавцы!
Они оказались достаточно любопытными, подошли к воротцам стойл. Хотя Порция бывала здесь раньше, все же увидела, какую работу проделали сегодня, чтобы укрепить стены. В стойлах лежали свежие охапки сена. Дыры в стенах были заколочены. Хуан-Карлос знал, как все должно быть сделано.
– На них попоны! – воскликнула она.
– Чтобы не замерзли. Я приказал Луису. Похоже, им достаточно тепло, верно?
– Да, – облегченно улыбнулась она. – Теперь мне легче. Они поразительные создания верно? Они ваши? То есть принадлежат дворцу?
– У нас не было времени закупить лошадей. Перевозка требует времени, но когда-нибудь у нас будет конная гвардия. Эти лошади вот уже два дня принадлежат лично мне. Меня заверили, что они смирные и на них можно положиться. Я еще не ездил на них. Завтрашний день будет хорошим испытанием.
– Для них или для вас?
Он вскинул брови.
– Может, для всех нас.
– Может быть, – согласилась она. – Я не могу похвастаться глубиной знаний, тем не менее люблю животных. Как их зовут?
– Пойдемте, я вас представлю.
Они подошли к первому стойлу. Под ногами хрустела солома.
– Это Хулио. Мерин-двухлетка андалузской породы.
