Отношения между ними после прошлой ночи стали немного странноватыми. Хуан-Карлос заронил в ее голову неотступные мысли. Дал выход. До сих пор ее идея сохранять строго платонические отношения лежала исключительно на его плечах. Порция заставила его пообещать держаться подальше. Но теперь он швырнул мяч на ее сторону. И это заставило задуматься. Женщине, которую отчаянно влекло к мужчине, совершенно ей не подходящему, нельзя предоставлять подобный выбор.
«Если решите, что хотите меня, жаждете моего тела, как я жажду вашего».
Эти жаркие слова выбили ее из колеи. Она думала о них и о нем всю ночь напролет. Каково это, когда король занимается с тобой любовью? Что, если в этом отдаленном уединенном месте она поддастся искушению и проведет ночь, касаясь его и ощущая его прикосновения? Целуя его совершенный рот, потирая щеку о сексуальную щетину и прикусывая его шею? Каково это – чувствовать его в себе, когда стальной бархат эрекции вонзится в нее?
Она заерзала в седле. Неожиданно стало не по себе. Она мысленно запретила ему смотреть на нее. Видеть, как она борется с мыслями, внушенными им же.
«Не смотри на меня. Не нужно видеть выражения моего лица. Видеть, как я хочу тебя!»
– Порция?
Проклятье!
– Все в порядке.
Она смотрела вперед.
– Все прекрасно.
Она чувствовала на себе его изучающий взгляд. Когда они проехали расстояние, примерно равное длине пяти футбольных полей, наткнулись на кладбище, окруженное покосившимся палисадником. Заброшенное кладбище заросло сорняками, небрежение было почти святотатственным. Богом забытое глухое место.
Хуан-Карлос придержал мерина. Порция сделала то же самое.
– Мы остановимся здесь, – решил он.
Ее пятая точка возрадовалась. Она заметила деревья, которые давали прекрасную тень. Лошади двинулись к огромному дубу, корни которого распространялись во все стороны.
Хуан-Карлос быстро спешился и подошел к ней. Шугар была не такой высокой, как Хулио, тем не менее Порция нуждалась в помощи, чтобы спрыгнуть на землю. Либо это, либо она рискует сломать щиколотку, если соскользнет вниз.
Он потянулся к ней. Она перекинула ногу через седло, его руки нашли ее талию, повели вниз, пока каблуки ее сапог не коснулись земли. Он держал ее еще несколько мгновений, так, что ее спина была прижата к его груди, а его нос щекотал ей шею.
– От вас так приятно пахнет, – прошептал он, дыша ей в волосы, и почти сразу отпустил.
Порция вздохнула. Если бы только она не тосковала по его объятиям. Не наслаждалась прикосновениями.
«Я немедленно предъявлю права на вас и не посчитаю, что нарушил данное вам слово».
Он стоял рядом с Хулио, глядя на кладбище. Наконец словно очнулся, отстегнул седельную сумку и подошел к Порции с бутылкой воды.
– Выпейте, вы, должно быть, умираете от жажды.
Вода, холодная и освежающая, скользнула по ее горлу.
– Как хорошо!
Она отдала бутылку. Он прижался губами к горлышку. Сделал большой глоток. Другой. Струйка пота стекла по его лбу, он вытер ее.
– Я бы хотел осмотреть кладбище. А вы останьтесь здесь и отдохните. Я разложу в тени одеяло.
Она покачала головой. Ей тоже было любопытно увидеть кладбище.
– Я пойду с вами.
Он кивнул и пошел вперед. Она за ним. Поднявшийся ветер едва не сдул шляпу. Порция едва успела вовремя подхватить ее.
Она приблизилась к деревянной калитке. Наверху ветки образовали импровизированную арку, и деревянная табличка гласила: «Фамильное кладбище Монторо».
– Так вот где похоронены владельцы фермы.
Хуан-Карлос кивнул:
– Возможно, дальние родственники моих дядей. Бьюсь об заклад, Тантаберра сделали все, чтобы никто не приходил почтить их могилы.
Они вошли в выщербленную калитку. Надгробий было всего двадцать пять, не больше.
Порция останавливалась рядом с Хуаном-Карлосом, пока тот склонял голову перед могилами. Сама она посылала господу молитвы забвенным душам и тоже переходила от одной плиты к другой.
– Вам знакомы эти имена?
– Некоторые звучат знакомо.
Вместе с фамилиями на плитах были выгравированы инициалы.
– Монторо, конечно, и я слышал упоминание об Оливио, но многих не знаю. Я прикажу восстановить это кладбище, чтобы почтить их память.
Хуан-Карлос настоял на том, чтобы вырвать самые высокие сорняки, которыми заросло кладбище. Порция наклонилась помочь ему.
– Нет, пожалуйста, вы пораните руки, – уговаривал он.
– Я буду осторожна. Хочу помочь. – Она вскинула подбородок, готовая броситься в битву.
– Но я забыл захватить для вас перчатки. Будьте осторожнее, принцесса.
Она улыбнулась, и что-то укололо ее в сердце. Он рассержен на себя за то, что забыл о кладбище.
– Обещаю быть осторожной.
Он стал вырывать сорняки, теснившиеся вокруг надгробий, присматриваясь к именам, выбитых на плитах, словно желая запечатлеть их в памяти. Порция заметила печаль и чувство потери на его лице, в тенях темных глаз. Диктатура так много отняла у его семьи! У нее тоже почти не осталось родственников.
– Дайте я взгляну на ваши руки, – попросил он, когда они очистили от сорняков сколько смогли.
Ветер завывал в ветвях деревьев. Теперь он становился все холоднее.
Она протянула ему руки.
