– А вот этого я вам не советую. Неужели вы настолько наивны, что полагаете, о вашем возвращении не узнает Бартош и компания? Ответьте сами, долго вы после этого проживёте? Оставайтесь и уймите свои угрызения совести. Позвольте и дальше помогать вам, раз уж мы с Василием Андреевичем взялись за это. В свою очередь, вы окажете мне любезность, поделившись знаниями, если мне в голову взбредёт ещё что-нибудь поизобретать, – рассмеялась я.
– Александра Николаевна права, – поддержал меня Жадовский, – я должен сообщить о вашем кристалле императору. Он обеспечит вам достойную охрану. А пока пусть наши враги побудут в неведении. И потом, ваше открытие должно увидеть свет. Мы сумеем доказать, что оно принадлежит именно вам.
– Всегда к вашим услугам, – слегка поклонился Тихомир, – сделаю так, как скажете.
– Вы сможете создать ещё один такой кристалл? – Поинтересовалась я.
Горский тихо рассмеялся:
– Александра Николаевна, сколько угодно. Только понадобится горный хрусталь хорошего качества.
– Это я вам организую.
В голове уже зрели планы. С таким «маго-топливом» ведь можно замахнуться на создание автомобиля. Ну или хотя бы самоходной кареты. Пусть скорость будет и небольшая, но сколько пользы и экономия на содержании лошадей. А ещё поезд, трамвай, судна с двигателями, насосы для создания канализации. Да мало ли невоплощённых пока здесь идей. Эх! Как там у Архимеда? Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю! Нам бы побольше таких кристаллов.
– Тихомир Яковлевич, а мне откроете секрет своего заклинания?
– Это самое малое, чем я могу отплатить за вашу доброту.
Мы поговорили ещё немного, но усталость взяла своё. Через час все отправились спать.
Открыв глаза, удивилась. Со двора не доносилось привычного кукареканья. Неужели ещё так рано? Встала и распахнула плотные шторы. В глаза ударили потоки света. Так ведь дело близится к полудню! Я так крепко спала? Накинув халат, вышла на балкон и поразилась увиденной картине. На улице были слышны лишь голоса людей и ни мычания, ни ржания, ни кудахтанья.
Обескураженная внезапной немотой, охватившей мой скотный двор, оделась и вышла на улицу. Там под яблоней, сидели Жадовский и Горский, о чём-то беседуя.
– А, – заметил меня Василий Андреевич, – с пробуждением, Александра Николаевна! Как спалось?
– Великолепно, – чуть ошарашенно ответила я, – а что происходит?
– Это наш друг решил дать вам возможность поспать подольше, – усмехнулся наставник, показывая на Тихомира.
Тот улыбнулся:
– Всего лишь одно нехитрое заклинание. Помню, мы так баловались с моей сестрой в отрочестве. Ох и ругали нас тогда нянюшки.
Из-за угла показалась взволнованная Маша:
– Госпожа! – Подбежала она ко мне, – скотник Федот жалуется. С утра куры не несутся. После ихнего колдунства, – ткнула она пальцем в Горского, – и лошади никого к себе не подпускают, будто заполошные.
Я рассмеялась:
– Тихомир Яковлевич, будьте добры, верните как было. Не будем мучить бедных животных.
– Извольте, – маг щёлкнул пальцами, и тотчас с конюшни донеслось протяжное ржание. Послышалось квохтанье вездесущих куриц и блеянье коз.
– А меня такому научите? – Поинтересовалась я.
– Всему, что знаю сам, если хотите, – улыбнулся маг, – только учтите, проделывать подобный трюк верхом на лошади крайне опасно. Эти животные чрезвычайно чувствительны к магии. Могут и скинуть седока от страха.
– Учту.
– Госпожа, – из дома вышла Варя, – подали обед.
Я пригласила всех за стол, договорившись после трапезы прогуляться в деревню, посмотреть, как Никодим справляется с работой.
Лето щедро одаривало землю теплом, ночью прошёл дождь, отчего запахи луговых трав и близкой реки стали более пряными и насыщенными. Вдыхала этот невероятный аромат и не могла надышаться. В траве стрекотали кузнечики. Птицы порхали с ветки на ветку, оглашая округу звонкими трелями.
В приподнятом настроении вошли мы в деревню, почти пустую в этот час. Все были заняты работой. Проходя мимо одной избёнки, добротной, но какой-то неаккуратной, услышала детский плач.
– Погодите, – остановила я спутников. Помимо Жадовского и Горского с нами пошёл Никита, – кто здесь живёт? – Обернулась к нему.
– Касьяна хромого семья, – нахмурился управляющий.
– Пойдём, узнаем в чём дело.
Отворила скрипучую, перекошенную калитку и вошла во двор. Позади дома, прижимая к себе тряпичную куклу, сидела девочка лет трёх и горько рыдала.
– Малышка, – подошла я к ней, – кто тебя обидел?
Она глянула на меня со страхом, губы её дрожали, а по щекам текли слёзы. Никита взял девчушку на руки:
– Не бойся. Скажи. Это же барыня наша, она тебя не обидит.
Та недоверчиво глянула в мою сторону, но всё же ответила:
– Там тятька мамку лупит, – и снова зарыдала.
– Ах, вот в чём дело?! – В груди обжигающей волной нарастал гнев. Вспомнила, как сама пряталась в комнате от разъярённого отца. Мамины приглушённые крики. Опухшее от слёз её лицо и тело в фиолетово-чёрных синяках.
