Вздыхая, вернулась к лежащей на полу книге. Обложка распахнута, страницы примяты… и почему мне жаль ее, словно подстреленную птицу? Ведь это лишь старый фолиант! Тензия уже сидела рядом и что-то шептала, водя руками над обложкой.
— А я говорил, что это всё она! — закричал противный смотритель.
— Прекратите, господин Олди! — не сдержалась солнечная преподавательница. Хотя сейчас улыбки на ее лице не было, скорее тревога и непонимание. — Студентка не могла сделать такое! Это не могу даже я! Даже госпожа Вельвет! Вы ведь умный человек, вы понимаете возможности чар! А у Тины довольно скромный потенциал и совсем незначительные успехи в материализации!
Я закивала, всем своим видом подтверждая — да-да, я полный профан!
— Но она трогала указатель! Она единственная сегодня его трогала!
— Разве это не ваша обязанность, господин Олди? — оборвал Аодхэн.
Смотритель смутился и зыркнул на меня недовольно. Ну да, ему было лень искать, вот и отправил к фолианту меня.
— Тина, вы произносили заклинания над этой книгой?
Я покачала головой. Второй раз за день мне задают этот вопрос.
— Нет, госпожа Лебвест. Я нашла нужную мне запись и ушла. Я ничего не делала!
— Она не могла, это очевидно, — устало произнесла Тензия, и я испытала желание расцеловать учительницу. — К тому же я не вижу остаточного следа заклинания. А при такой мощи он должен быть… Думаю, мы столкнулись с так называемой стихийной материализацией. Множественные чары, наложенные на книгу и это место, а также бесконечное повторение магических слов из уст студентов могли дать такой удивительный эффект.
Смотритель глядел скептически. Похоже, объяснение его не удовлетворило, но другого не было.
Я перевела взгляд на профессора разрушения и вздрогнула. Аодхэн смотрел в упор. И его темный взгляд мне совсем не нравился. И тут в голове возник главный вопрос: если книга ожила из-за стихийных чар, то почему не сработало заклинание разрушения. Мужчина просто «убил» книгу. Но не отменил то, из-за чего она смогла взлететь.
И похоже, этот же вопрос сейчас вертелся и в голове Аодхэна.
— Вы свободны, Аддерли, — глухо произнес он, отворачиваясь.
Уговаривать не пришлось — я вылетела из библиотеки.
И тут же попала в крепкие руки Эша.
— Что случилось? — рявкнул он. — Ты… цела?
Я как-то заторможенно кивнула, удивляясь и его тревожному взгляду, и ладоням, продолжающим меня ощупывать. Он что же… беспокоился? Обо мне?!
Вандерфилд окинул меня еще одним цепким взглядом, выдохнул и разжал руки. Кажется, с неохотой.
— Мне сказали, что в библиотеке ожили чудовища, и они съели тебя и профессора Лебвест, — он усмехнулся, потер виски.
— Всего лишь стихийная материализация, — пробормотала я, почему-то ужасно смутившись. Я все еще ощущала на себе горячее, требовательное прикосновение. И в то же время — заботливое. И это поразило меня сильнее, чем ожившая книга. — Ничего страшного не случилось. У кого-то слишком богатое воображение! Ты что… волновался обо мне?
Вопрос вылетел от потрясения, и удержать его я не успела. И тут же покраснела, коря себя за глупость.
— Не отвечай! — буркнула я, боясь верить. — Понятно, что нет.
— Я этого не сказал, — медленно произнес Эш.
Я вскинула голову и замерла, глядя в его глаза. Сердце встрепыхнулось птицей и быстро-быстро забилось, словно надеясь взлететь. Мир исчез. Коридор академии, голоса, студенты… Всё исчезло. Я смотрела в зеленые глаза с расширенными зрачками и теряла себя.
Или, наоборот, находила?
Время тоже исчезло, и мне показалось, что мы стоим так целую вечность. Бесконечно прекрасную вечность, в которой плыли образы. От него ко мне. От меня — к нему. Картины наших поцелуев. И прикосновений. Его страсти, моей нежности… Нашего общего безумия. Множество, множество образов, из которых можно сложить новый мир. Один на двоих.
Холодная река и бледное лицо…
Дверь с номером семь…
Первый поцелуй…
Мои пальцы у его губ…
Обледеневшие ступени Колеса Бесстрашия…
«Я держу тебя, слышишь?»
И страх, когда он упал под лапы виверны…
И мягкое рычание черного мобиля…
И капли воды на моей коже, на его коже… Прикосновение…
«Это лишь танец, пустышка. Закрой глаза…»
И руки, прижимающие так крепко, что мир может катиться в бездну.
А потом…
— Эш! Я везде тебя ищу!
Капризный голос Алиссии разбил зарождающийся новый мир, как стеклянный шар. Щеки горели, и я приложила к ним холодные ладони и отвернулась, все еще ощущая взгляд Вандерфилда.
Рядом с блондинкой шествовала Магма, похоже, подруги просто не ходят поодиночке!
— Все судачат о какой-то ожившей книге, это правда? — девушка по-хозяйски взяла Вандерфилда за руку, и я отвела взгляд.
— Я не знаю, — ответил Эш.
В его голосе скользнула досада. Или мне показалось? Он все еще смотрел, и в глубине его глаз мелькала растерянность.
Хотя вряд ли. Разве блистательный Эш бывает растерян? Не думаю.
— Наверняка очередные байки глупцов, — сморщила точеный носик Алиссия. — Некоторым просто не хватает ума, вот и выдумывают. Кстати, Эш, скажи своей поломойке, чтобы убрала у меня в комнате. Моя прислужница надумала заболеть! Я ведь говорю, некоторым не хватает ума…
