Не успевая оставить вещи в Синем Крыле, я ворвалась в аудиторию прямо в куртке и шапке. Застонала, поняв, что студенты уже заняли свои места. Звон колокола застал меня в проходе, и почти сразу позади раздался голос Аодхэна.
— Тина Аддерли, разве вас не учили, что в помещениях надо снимать верхнюю одежду?
Кто-то на скамьях насмешливо рассмеялся, кто-то уже привычно помянул Котловину и прошелся по моей шапке с помпоном и старым ботинкам. Краем глаза я заметила равнодушное лицо Вандерфилда и похолодела. Явился… как назло! Но он, кажется, и не заметил моего появления. Рядом сидела Алиссия и что-то шептала Эшу, положив ладонь на его обтянутое белой рубашкой плечо. Вандерфилд вертел в руках перо и почему-то хмурился. Зато Ривз смотрел на меня в упор.
Вот же гадство.
— Прошу меня извинить, господин Аодхэн! — пытаясь перевести дыхание, воскликнула я. — Сейчас разденусь! Я не успела зайти в комнату…
— Меня совершенно не интересуют ваши причины, Аддерли, — безразлично уронил преподаватель, направляясь к подиуму. — Вам десять штрафных баллов. А если вы так и будете стоять столбом и смотреть на меня — пятнадцать.
— Извините! — чуть не застонала я, не обращая внимания на ехидные смешки со всех сторон. Метнулась к своему месту, бросила сумку, стянула шапку. Рывком сорвала куртку. Пригладила волосы.
Села.
И недоуменно осмотрелась.
А почему стало так тихо?
Со всех сторон на меня смотрели. И почему-то девушки — недовольно, а парни — слишком внимательно. Заинтересованно. Ривз и вовсе откровенно пялился. Так откровенно, что мне захотелось спрятаться под стол или сбежать! Один Вандерфилд выглядел безразличным. Вернее, на меня он глянул лишь раз и отвернулся.
— Кто бы мог подумать, что под жутким балахоном скрывается такое… — присвистнул кто-то на заднем ряду. — Эй, Аддерли, ты что делаешь сегодня вечером?
— Десять штрафных баллов, Вилсон, — осадил смельчака Аодхэн. — А с вашей успеваемостью, я вам посоветовал бы и вовсе забыть о личной жизни. Кстати, насчет успеваемости. Надеюсь, вы усвоили прошлый урок?
В лоб незадачливому кавалеру полетел красный сгусток — стихийный опылитель, так он назывался. Разрушить его Вилсон не смог, и лицо парня покрылось желтыми наростами. Сойдут такие лишь на десятые сутки, и все это время лицо будет невыносимо чесаться и зудеть!
Я глянула на студента с сочувствием, впрочем, отвлекаться времени не было. По аудитории полетели опылители, нити, черный туман и ядовитые сгустки! Аодхэн сегодня был явно не в духе и решил исчерпать весь запас своих камушков для материализации, а студентов замучить. Потому что профессор не давал нам и минуты отдыха! Я лихорадочно повторяла в голове заклинания разрушения, до дрожи боясь что-то перепутать или забыть! Два раза я все-таки сбилась и почти пропустила молнии, которые подпалили пряди моих волос. Впрочем, я не жаловалась. И как обычно, больше всех доставалось неприкосновенным. В их сторону магические гадости летели с такой скоростью, что даже самые одаренные студенты выглядели запыхавшимися. Зато Ривз прекратил на меня глазеть и, сцепив от напряжения зубы, отбивался от атак преподавателя. Магма два раза пропустила нить и зашипела от боли, Алиссия пока удар держала, но было видно, что и ей это дается нелегко.
Только Вандерфилд бездействовал. Его Аодхэн сегодня почему-то обходил стороной. Впрочем, все поняли — почему, когда в воздухе возникло удушающее облако ядовитой пыли.
— А это для вас, Эш, — с любезной улыбкой убийцы произнес Аодхэн.
Аудитория застыла. Темная пыль качнулась, словно раздумывая, а потом взвилась и облепила тело студента. Сквозь серую завесу я увидела, как шевельнулись губы Эша — он произнес заклинание. Но ничего не произошло. Удушающая субстанция, словно живая, застилала ему глаза, проникала в рот и нос, слепила и не давала дышать.
— Pulvisinteritum, — прошептала я. Многие студенты вскочили, не понимая, что происходит. Пыль густела, фигура Вандерфилда почти полностью скрылась за облаком. Опасная субстанция каменела, и если ее не разрушить немедленно, то она сожмет жертву в тисках. Алиссия шарахнулась в сторону и зажала рот ладонью, Ривз смотрел непонимающе.
В чем дело? Почему ядовитая пыль не разрушается? Вандерфилд перепутал заклинание?
— Pulvisinteritum… — сердце сжалось. Да, белобрысый гад та еще сволочь, но смотреть, как он задыхается было невыносимо. Я видела белое до синевы лицо, распахнутые зеленые глаза. Сжатые кулаки. Губы, что пытаются сказать… и уже почти черную пелену, душащую его.
Говори… Ну же, аристократишка, говори! Произнеси это, бездна тебя побери!
— Pulvisinteritum! — выдох — и пыль дрогнула, развеялась.
В гробовой тишине Эш стер со лба испарину. На студентов он не смотрел, только на Аодхэна. Тот криво улыбнулся.
— Двадцать штрафных баллов, господин Вандерфилд, — с издевательской вежливостью произнес преподаватель. — Вы почти позволили себя убить. Урок окончен.
