Я обхватила себя руками, но я мерзла не от холода, а от этого разговора. Я не понимала, как мне реагировать. От Эша-гада спасала язвительность, от Эша-сноба — равнодушие. От Эша-злобного монстра — ненависть. А этого Эша я не знала. Не понимала.
А ведь был еще Эш, нарисовавший мост, луну и тонкую фигуру на тетрадном листке…
— Я увидел тебя лишь когда ты упала, — задумчиво сказал Вандерфилд. — И решил, что ты из тех дур-самоубийц, которые сначала влюбляются, а потом ищут заброшенный мост, чтобы свести счеты с жизнью. Никогда не понимал таких глупостей.
— Тогда тебе повезло, — тихо сказала я. — Алиссия точно не станет прыгать с моста из-за несчастной любви.
Эш повернул ко мне голову. Теперь месяц освещал его спину, пряча лицо в тени.
— А ты, пустышка? Ты стала бы?
Что в его голосе? Привычная насмешка?
— Зачем ты спрашиваешь?
— Хочу знать. Ответь.
— Прыгать с моста не стала бы. Не думаю, что смерть — это выход. Бороться стала бы!
— За того, кого любишь?
Он чуть передвинулся, и стали видны его глаза. Серебристые сейчас, как и волосы. И словно нить связала. Меня — его. Его — меня. Тонкая, невидимая, но такая ощутимая. Из центра моей груди — к его распахнутой куртке. Насквозь — через шелк рубашки, кожу, мышцы… До напряженной спины. И обратно — ко мне…
— Да, — прошептала я.
— Думаешь, любовь того стоит? — вот теперь я слышу привычную насмешку. И сразу ясно, что для Эша Вандерфилда это чувство недостойно и ржавого сина.
— Только она и стоит, — хмуро ответила я.
Теперь он рассматривал меня в упор, склонив голову. Выражения глаз не видно, но лицо такое застывшее. Оценивающее. Я непроизвольно сделала шаг назад. Как-то неуютно было стоять на этом мосту вместе с тем, кто когда-то меня столкнул вниз. Так и чудилось, что Эш сделает шаг и… и что тогда?
Ответа я не знала, но на всякий случай отодвинулась подальше.
Эш снова посмотрел на лед. На меня. Усмехнулся.
— Хватит смотреть на меня так, словно я тебя сейчас в реку кину. Садись в мобиль, ехать пора.
Сам двинулся, не глядя на меня, рывком захлопнул дверцу. Я села и поерзала на сиденье. Покосилась на парня, все еще не понимая, что только что произошло на мосту. Но Вандерфилд молча нажал на педаль ускорения. Сильно! Словно торопился скорее от меня избавиться. Хотя… так оно, вероятно, и было.
Чтобы ни заставило сноба отвезти меня домой, порыв закончился, и теперь Эш снова злился.
До моего дома мы домчались за пять минут, а ведь расстояние неблизкое!
Вандерфилд притормозил, по-прежнему не поворачивая головы.
Я помялась.
— Э-э… спасибо.
И выскочила наружу, прижимая к боку сумку и шапку. Мобиль сорвался с места, как ошпаренный кот!
И только поднимаясь по лестнице, я подумала — а откуда Вандерфилд вообще знает мой адрес?
Как обычно, день в родном доме пролетел незаметно и слишком быстро. Я помогла тете со стиркой, попутно рассказывая о волшебной прачечной в академии. Успела сбегать в мастерскую, а вечером решила навестить господина Пантерса в его чайной. Старик обрадовался, угостил меня новым сортом своего напитка, и пока я пила, привычно жаловался на жизнь.
— Взял себе новую помощницу, так она такая непоседа! — сокрушался хозяин чайной. — И делает все второпях, и слушать меня не хочет! Торопыга! Не то, что ты, Тиночка! Эх, вот ты была истинным сокровищем, отрадой для старика!
Я спрятала улыбку за чашечкой, но пришло время прощаться. Отпускал меня господин Пантере с тяжелым вздохом. А когда я вышла на улицу, пряча нос в вязаный шарф, застыла, изумленная.
На дороге, прямо напротив чайной, раздраженно рычал уже знакомый мне черный мобиль. И вокруг уже собирались местные мальчишки, притянутые удивительным железным зверем, словно магнитом.
Неспешно падающие снежные хлопья оседали на капоте и боках мобиля, и мне показалось, что он рассерженно встряхивается, как обозленный дикий кот. Может, его нервировал снег, а может — повышенное внимание нищих. В академии рассказывали, что для богачей выпустили ограниченную серию зачарованных мобилей. То есть эти железные звери были немного живыми…
Пока я там стояла, размышляя, дверца хлопнула, выпуская Вандерфилда. А я ведь тешила себя надеждой, что обозналась! Увы-увы.
Эш снова был в распахнутой дубленке, под которой виднелся кофейного цвета свитер. А внизу — брюки и замшевые ботинки. И снег падает на светлые волосы. Красиво…
— Меня выгоняют из ВСА? — встряхнулась я. — Решил сообщить мне это лично? Не стоило беспокоиться.
Брови Вандерфилда удивленно поползли вверх.
— С чего ты это взяла?
— Не вижу других причин, чтобы твой мобиль стоял за оградой Бездуш.
Теперь Вандерфилд поморщился. Похоже, неофициальное название столицы ему не нравилось.
— Тебя не выгоняют.
— Да? Тогда зачем ты приехал?
— Садись. Объясню.
Я осталась стоять. Мальчишек стало больше, к ним добавились несколько взрослых. Железный зверь зарычал яростнее. На пороге чайной возник господин Пантере, прищурился подслеповато.
— Тиночка, а что это за красивый парень на таком невероятном мобиле? Это твой жених?
