Эш покосился на меня, и я покраснела, смутившись. Попыталась придать себе независимый и равнодушный вид, но выходило плохо. Мой привычный вагончик всегда ехал в объезд центра, через рабочие и жилые районы. Я никогда не была в самом сердце столицы. Не видела парящих открытых террас, на которых даже в осенний холод ужинали девушки в легких платьях, не каталась на колесе, не рассматривала огромный куб с тысячью золотых рыбок, вмурованный в основание Театра. А еще здесь были увитые снежными цветами галереи, знаменитый на всё королевство лабиринт иллюзий, парящий над куполом министерства воздушный змей, выглядящий как жуткий, но впечатляющий монстр, и еще сотни красот и чудес!
Магазины, ресторации и траттории, иллюзионы, театры, музеи и прочие здания, каждое из которых поражало воображение архитектурными изысками и зачарованными деталями!
И еще тут было страшно, просто невероятно дорого. Даже за проход или проезд на территорию центра столицы нужно заплатить.
— Не была в центре? — чиркнул взглядом Эш.
— Один раз почти удалось, — не поворачивая головы, ответила я. — Когда мне исполнилось тринадцать, дядя отвез нас с тетушкой в театр живых картин. До сих пор остались невероятные впечатления от диковинных декораций, волшебных зверей, птиц и героев. Это был изумительный день, навсегда оставшийся в памяти. А закончить праздник мы решили в небольшой ресторации. Конечно, для нашей семьи она была слишком дорогой, но дядя накопил денег, и мы намеревались отведать местный десерт с чаем. Вот только нас туда не пустили. Вежливо посоветовали отужинать за оградой и не смущать своим видом других посетителей.
Я замолчала, уже жалея, что рассказала это. Верно, настойка во фляжке дала о себе знать… Тот день стал для меня и очень радостным, и невероятно грустным. До сих пор помню обиженное, как у ребенка, лицо тетушки, и гневно сжатые кулаки дяди. И свое опустошение. Тогда я поняла простую вещь. Центр — это для богачей. Ему надо соответствовать. Одеждой, манерами, кошельком. Он не для таких, как я. И поэтому я больше никогда не пыталась сюда попасть.
Но сейчас я ведь могу просто посмотреть? Раз мы все равно тут едем?
Вот и глазела, забыв даже о Вандерфилде. К тому же, он вопросов больше не задавал и не мешал мне наслаждаться невиданными картинами за окном мобиля.
И только когда мы свернули к окраине, а огни фонарей стали реже, я вздохнула с сожалением и отлипла от окна.
Похоже, Эш и правда вез меня домой. Сияющий центр города сменился бледными фонарями жилых кварталов, потом показалась решетка, а за ней — Котловина. Я снова зевнула, на миг прикрыв глаза. Надо же, как плавно едет этот мобиль… Совсем не трясет, не то что мой дребезжащий вагончик. Украдкой я погладила темно-красное дерево панели и мягкую кожу сиденья. Изумительно… Признаться, я впервые сидела в таком дорогом транспорте. И даже не думала, что доведется.
Мобиль свернул и вдруг рыкнул, плавно остановившись. Мы приехали? Всмотрелась во тьму за окном. Ни фонарей, ни света. Может, и правда привез закапывать?
Фыркнула своим мыслям, но стало не по себе.
Эш молча открыл дверцу и вышел. Я, подумав, тоже.
Мы стояли на мосту. За спиной скалились две каменные горгульи. Внизу белела скованная ледком река. За оградой всегда холоднее, здесь нет тепловаторов, согревающих улицы. И поздняя осень здесь разгулялась вовсю, вытягивая тепло из земли, камней и случайных путников.
Здесь все началось. Только луна сейчас тонко резала небо узким месяцем, а не наливалась полным боком.
Вандерфилд подошел к самому краю моста, качнулся с носка на пятку. Там когда-то стояла я… Молчание затягивалось, и мне стало неуютно.
Зачем мы здесь?
— Знаешь, я зову этих горгулий Пыж и Кыш. — Как жалко звучит мой голос в тиши. Тонкий, легкий, слегка запинающийся. Почему Вандерфилд меня сюда привез? Неужели все-таки хочет завершить начатое? Сбросит в реку, и никто не найдет Тину из Котловины! Я тряхнула высохшими кудряшками, запрещая себе бояться, и подошла ближе. — Потому что первая каждый раз пыжится, пытаясь протянуть ко мне когтистые лапы. А вторая смотрит презрительно, как смотрят любые создания Королевства Бездуш на таких, как я…
Затихла, недоговорив.
Фигура стоящего на краю парня сейчас тоже казалась каменной. Черные брюки, ботинки, короткая распахнутая куртка с серым мехом на воротнике. Белая рубашка. Ни шапки, ни теплых рукавиц, да и зачем они в мобиле? Светлые волосы серебрятся в свете месяца инеем. Четкий абрис профиля.
Словно картина грифелем. Та самая, из книги. Вот только вместо меня — он.
Я вдохнула холодный воздух, стало неспокойно. Хотя это и понятно, какое уж тут спокойствие?
— Что ты почувствовала там, в реке. Боль? — Спросил Эш, не поворачивая головы. Так и смотрел на реку.
— Ничего… почти ничего, — я зябко повела плечами. — Не успела. Слишком все быстро случилось. Вот только холод… Обжигающий такой… И страх.
Эш снова качнулся. И мне вдруг захотелось схватить его ладонь и оттащить от края. Глупое желание.
