— Отпусти, — тихо пробормотала я, испугавшись. Не знаю, чего. Но до дрожи. Сильнее, чем там — наверху. Испугалась его глаз, его крепко прижимающих рук и явного нежелания меня отпускать. Испугалась своего волнения.
Вандерфилд медленно поставил меня на землю, отступил. И тут же налетели люди, закружили, закричали. Кто-то накинул мне на плечи плед, кто-то принялся спрашивать… И Эш отвернулся.
Я обхватила себя руками и посмотрела вверх. Кабинка уже не искрила, только дым валил. Вот и покаталась на Колесе Бесстрашия…
В ВСА мы вернулись почти ночью. Когда смотрители Колеса узнали, кто именно чуть не погиб в кабинке, началась паника. Прибежал пузатый заклинатель, следом еще трое — врачеватели… И все они считали своим долгом осмотреть Эша. Меня вниманием почти не удостаивали, позволяя тихо сидеть в углу небольшой комнаты, куда нас привели. Благо, дали горячий чай и укутали в плед. Эш стоял посреди комнаты и говорил таким ледяным тоном, что даже мне хотелось спрятаться. Главным его требованием было — никакой огласки.
«Вы ведь понимаете, что вам грозит, если мое имя окажется в газетах? Мое и моей… спутницы?» Приехавший владелец Колеса Бесстрашия и всего парка аттракционов явно понимал. Потому что краснел, бледнел и уверял, уверял…
Я прихлебывала чай и смотрела на Эша. То еще зрелище. Высокомерие в каждом жесте, взгляде, повороте головы. Но надо признать, на окружающих это все действовало убийственно. Одним взглядом Эш был способен поставить на место толпу. Такой способности не научиться за пять минут, с этим надо родиться и впитать с детства. Чувство несомненного превосходства.
Все это продолжалось, пока Вандерфилд не рявкнул, велев оставить его в покое. Резким росчерком что-то подписал, схватил меня за руку и потащил к мобилю.
На мне все еще был плед, на Эше — лишь запачканная сажей рубашка. Его дорогая дубленка тоже осталась в кабинке.
Железный зверь сорвался с места, как бешеный, выдавая злость хозяина. Я молчала, глядя в окно. Эш хмурился.
И лишь когда мобиль замер, ворча, на стоянке академии, я сказала:
— И все-таки это было невероятно. Колесо. Никогда такого не видела. И… спасибо, что вытащил, Эш.
Вандерфилд втянул воздух. Повернул резко голову. Обжег взглядом. И мне показалось, что не отпустит.
Я дернула ручку и выскочила наружу, убегая от него. И от себя, пожалуй. Юркнула в тень здания, понеслась по дорожке, прижимая к боку сумку. И все казалось — догонит… Но в академию я входила сама, едва успев вбежать в закрывающуюся на ночь дверь.
Три часа ночи. Тишина. Дневник с застежкой в форме скалящегося волка. Перо. Чаронометр. Кружка с крепким кофе.
Приступим.
Придвинул к себе дневник наблюдений, сделал очередную запись.
«Результаты замеров и анализа. Дата — время».
Выпил кофе. Отставил кружку. И приложил измеритель к руке.
Почти семьдесят.
Означает ли это, что моя теория подтверждается?
Отодвинул исписанный подробным отчетом лист и задумался. Бредовая на первый взгляд идея пришла в голову после того, как пустышка вылезла из моей ванной — мокрая и дрожащая. Шлепая своей жуткой обувью и размазывая по лицу потекшую грязь. И, кажется, уже по привычке я запер дверь и прижал измеритель к коже. Цифра на серебристом диске заставила зарычать и разбить прибор. Меньше пятидесяти! Зеленый сектор, мать вашу! У Вандерфилда!
Открыл кран, вылил на голову холодной воды, пытаясь взять себя в руки.
«То, что с тобой происходит, наказание за твой сволочной характер!»
Голос пустышки так отчетливо прозвучал в голове, словно она стояла за спиной. И я вздрогнул и очнулся. А ведь все началось с той ночи. Проклятой ночи, когда я вытащил ее из реки!
Глядя на воду в чаше для мытья, я застыл. Не обращая внимания ни на встревоженные голоса друзей за дверью, ни на воду, льющуюся на ноги. Анализ… Сопоставление… Выводы. Мне нужна холодная голова.
Заставил себя вспоминать и думать.
Первое падение потенциала произошло пятого октября.
Я его не зафиксировал, потому что давно перестал измерять собственный уровень. Зачем? Он не менялся годами. Но когда выставил щит перед аспидом, ощутил, что мне не хватает… мощности. Такое бывает в дрянных мобилях, жмешь на педаль ускорения, а без толку — ни силы, ни скорости… Щит оказался слабым, и тварь Гряды мною закусила.
Когда я вышел из лазарета, то увидел уменьшение потенциала. Но цифра оказалась не постоянной. Стрелка носится по циферблату, как умалишенная, мой уровень то вырастает, то снова падает вниз.
Когда-то люди ничего не знали о чарах и верили в богов. Сегодня это звучит смешно, но в Тритории и других королевствах до сих пор сохранились древние отринутые храмы. Вера в нечто мифическое заставляет меня лишь презрительно усмехаться, но… Но что, если я не прав? Великого Фердиона в нашем мире почитают, как Святого Творца, но каждый понимает, что он лишь человек. Непревзойденный, но человек. А боги? Бородатый дедушка, сидящий на облачке и кидающий вниз молнии? Бред.
