Арти знала, что я вернусь. Ей ни о чем не нужно беспокоиться, пока у меня в крови сидит это проклятие. Я посмотрела в зеркало и нахмурилась, уставившись на то место, где должен был быть шрам. Так и хочется швырнуть что-нибудь в стекло, чтобы оно разлетелось на тысячу осколков – примерно так со мной поступила моя мать. Примерно так жрец
Око Ре’Мека висит высоко в небе над Всемогущим дворцом, и я медленно одеваюсь после умывания. Я снова провожу пальцем по невидимой змее, вырезанной у меня на груди. На этот раз шрам не светится от моего прикосновения, и, хотя на моей коже нет ни порезов, ни пятен, я точно помню его изгиб. Невозможно притворяться, будто бы моя мать не сделала ничего плохого. Она отказалась отвечать на мои вопросы о Кофи, и это беспокоит меня гораздо больше какой-то несчастной змеи.
Я боюсь идти в гостиную и есть с Арти, но ее магия тянет меня за невидимый поводок. Я спускаюсь в основную комнату, и по моей спине пробегает холодок. Во главе стола сидит отец. Расположившись на мягкой подушке, он пьет свою обычную порцию пива перед ужином. Он точно поймет, в чем дело. Он сможет остановить Арти. Она сидит справа от него и грызет жареный инжир и грецкие орехи. Ее магия привела меня сюда, но она даже не удостоила меня взглядом.
– Ты вернулся! – восклицаю я.
Отец одаривает меня улыбкой, и его лицо раскрывается, как первые лучи солнца. Очевидно, он и понятия не имеет о моем таинственном исчезновении посреди ночи. Он отставляет чашу в сторону и вытягивает руки, чтобы поприветствовать меня. Я почти падаю на него, и отец крепко обнимает меня. Я погружаюсь в тепло его объятий, зная, что он все исправит.
– Я скучал по тебе, дочка. – Он целует меня в макушку. – Мне нужно многое тебе рассказать.
Лицо Арти – искусная маска притворного равнодушия. Однако, когда она подносит к губам кубок с вином, я вижу в ее глазах неприкрытую злобу. Она ерзает на подушке, словно не в силах устроиться удобно. Арти сосредотачивает свое внимание на стене позади меня, чтобы не встречаться со мной взглядом. Мне следовало бы смотреть на мать с неприязнью, но я все равно жалею ее. Новости о жреце
Янтарные глаза моей матери очень ярко сияют, а волосы цвета воронова крыла так и блестят в свете огней. Она противоположна Оше во всех отношениях. Свет освещает углы его черного лица, делая челюсть более выпуклой, нос более заметным, лоб более гордым. Моя же мать сама мягкость – ее плавные черты и внутреннее сияние даже сейчас меня завораживают. Я замечаю, как отец украдкой поглядывает на нее. Замечаю этот тоскливый взгляд и небольшую улыбку. После стольких лет он все так же счастлив видеть ее.
Мальчишки из племени называли ее Сиреной Долины. Вместо этого они должны были прозвать ее Змеей.
– Ты нашел белого быка, отец?
Не следует мне спрашивать при Арти, но я в отчаянии. Его кости могут быть достаточно сильными, чтобы разрушить проклятие матери.
– Конечно, Маленькая Жрица.
Оше кивает, и я устраиваюсь на подушке слева от него.
– Я нашел его на краю Темного леса.
Голос моего отца вибрирует в комнате, как приятная песня, и это завораживает меня. Он должен почувствовать, что что-то не так. Хотя бы напряжение между мной и Арти, которое буквально ощущается кожей.
Оше делает еще один глоток пива, и я жалею, что не могу собрать все ужасные вещи в своем сознании и похоронить их. Жаль, что я не могу выжечь невидимую проклятую змею из своей груди. Неужели он ничего не чувствует?.. Совсем ничего? Судя по блеску в его глазах, он собирается рассказывать историю. Я вздыхаю, окончательно сдаваясь. Прошло слишком много времени с тех пор, как мой отец рассказывал мне истории, и мне нужно ощутить себя в безопасности.
Когда мой отец рассказывает истории, я снова становлюсь маленькой девочкой, которая ловит каждое его слово.
– Ты видел их? – спрашиваю я, и мое сердце колотится в груди. Озорной огонек в его глазах намекает на то, что произошло нечто особенное. – Ты видел крейванов? Хотя бы одного?
