Его лицо кривится в коварной улыбке. Мне так хочется вбить в него немного здравого смысла – но это все бесполезно. Вражда между визирем и моей семьей слишком сильна, и преодолеть ее невозможно. Видя меня, он наверняка вспоминает ту девушку, которую обвинил в колдовстве. Девушку, у которой отняли всю ее доброту. Знал бы он, каким монстром она стала – и что он приложил руку к созданию этого чудовища.
Я ухожу, поскольку невидимые цепи проклятия так и тянут меня к Арти. Я борюсь с ним на каждом шагу, напрягая всю свою волю, но ноги не слушаются. Магия изматывает меня, и усталость подавляет остатки моего сопротивления.
– Арра, подожди! – кричит Руджек, когда я поворачиваюсь к нему спиной.
Вспышка неповиновения пробегает по моим плечам, но я продолжаю идти. План Арти будет воплощен в жизнь сегодня вечером. Худшее еще впереди.
Оше и я тащимся вверх по скользким от росы ступеням к Храму. Звонят первые утренние колокола, и я чувствую, как их шум вибрирует в моих костях. Мы провели на церемонии Руджека всю ночь, и теперь близится час
– Должен быть способ разрушить эти проклятия. – Я обхватываю пальцами запястье отца. От него веет ужасным холодом. – Ты бы знал, что делать, будь ты в здравом уме.
Я представляю, как мой отец кивает, но на самом деле на его лице не отражется никаких эмоций.
Возможно, я смогу найти ответ среди представителей других племен Тамар. У видящих тоже могут быть свитки, но их поиск – слишком рискованное занятие. Я вспоминаю того шарлатана, который отдал мне свиток с описанием ритуала обмена. У него в сумке было довольно много других племенных свитков. Надо расспросить его завтра – если я смогу произнести нужные слова. Магия охватывает мое тело, и я иду вперед против своей воли. Ужас проникает все глубже в мои кости, и мой желудок сжимается. Чем дальше мы забираемся, тем крепче становится мамина хватка.
Оше поднимается по ступеням с решимостью мула на поводке, не отводя взгляда от Храма. Какая бы помощь ни нужна была Арти, это не сулит нам ничего хорошего. Есть и положительная сторона – тот факт, что она в Храме, означает, что моя мать сейчас не на улице и не крадет детей. Пока что они в безопасности.
Кажется, будто прошло сто лет с тех пор, как Тэм рассказывал мне в Храме историю о зеленоглазой змее и демонах. Тогда я пришла сюда за ответами – теперь же в происходящем нет никакого смысла. Мы подходим к Храму и видим, что ворота открыты и на дежурстве нет никаких слуг. Странно видеть Храм без людей, ведь днем он всегда полон верующих. Суровые серые здания напоминают мне о рассказах про то, как люди на Севере воздвигают высоченные мавзолеи из льда для захоронения умерших.
Свет факелов рассеивает темноту во внутреннем дворе, оставляя постройки в предрассветном мраке. Рядом нет ни одного шотани – будь они неподалеку, я бы почувствовала плавное движение их магии. Мы входим в длинный коридор, освещенный множеством факелов, и наши шаги раздаются эхом по каменному полу. Мы входим в Зал ориш. В кромешной тьме видны лишь статуи богов и их пьедесталы. Если смотреть прямо на них или попробовать прикоснуться, то они похожи на мрамор. Но стоит отвести взгляд, как можно заметить краем глаза, что их очертания изменяются и пульсируют. Статуи богов не ведают покоя и всегда внимательно следят за происходящим.
Даже днем статуя Безымянной окутана тенью, но ночью ее грубое лицо кажется еще более жутким. Теперь оно выглядит уродливым до такой степени, что на него невозможно смотреть. Когда Эсснай, Сукар и я были детьми и все еще регулярно ходили на занятия в Храме, мы сочиняли о Безымянной истории. Эсснай сказала, что она забралась в логово змеи и умерла от укусов. Вопрос о том, зачем она туда полезла, стал для нас троих темой для спора. Сукар уверял, что Безымянная сделала это на спор, а Эсснай считала, что она хотела проверить пределы своего бессмертия. Я подумала, что она, возможно, искала то, что давно потеряла. Посмотрев на нее и вспомнив о демонах, я подумала о другой теории.
Ее имя отсутствует во всех рассказах о войне между оришами и Королем Демонов. О ней нет никаких упоминаний – поэтому писцы и отзываются о ней как о Безымянной. Возможно ли, что другие ориши вычеркнули ее имя из истории из-за какого-нибудь вопиющего проступка? Ее поза кажется расслабленной, непринужденной, а змеи выглядят так, будто они ее любимцы. Неужели она приняла сторону демонов во время войны? Но зачем?
Я хочу отвести взгляд, но Безымянная словно удерживает меня на месте. Магия, свернувшаяся кольцом в моей груди, притягивает меня еще ближе, и я проваливаюсь в бездонную пропасть глаз этой таинственной ориши. Глаза – это ворота в запретное и давно позабытое прошлое. Я моргаю, и это странное ощущение исчезает. По моим плечам пробегает озноб.
