– Когда жрец Ка вторгся в мой разум, он увидел всю мою жизнь. – Арти использует перо, смоченное в крови, чтобы нарисовать символы на кукле. – Кроме самых сокровенных воспоминаний. Сначала он счел это долгожданным вызовом, но потом его расстроило, что он не может видеть эту часть моего разума. – Она снова смотрит на меня отсутствующим взглядом. – Эти воспоминания – единственное, что я могу назвать настоящим. Память до моей встречи с Реном смердит его порочными грязными фантазиями. Как ты думаешь, что бы он узнал, украв эти воспоминания? – Арти отмечает лоб куклы кровью. Когда я не отвечаю, она продолжает: – Он бы узнал, что мое первое воспоминание – это шепот Короля Демонов мне на ухо. Когда я была ребенком, он показал мне, что сделали с ним ориши. И почему. О, эту историю не найти на стенах Храма. – Арти смотрит на потолок, продолжая говорить дрожащим голосом: – И все же я была слишком мала, чтобы понять его. Когда я покинула племенные земли ради Королевства, я оставила на родине все воспоминания об этом. Я хотела увидеть мир… пережить все, что только возможно. И не только с помощью магии – переживать события чувственно. После обвинения Сурана Рен привел меня в точно такую же комнату. – Я вижу, как глаза Арти почти вылезают из орбит. Ее слова трудно разобрать. – Именно тогда я по-настоящему поняла предупреждение Короля Демонов об оришах. Пока жрец Ка крал мои воспоминания, Ре’Мек потребовал еще один обряд в свою честь. Я молила бога солнца о помощи. Я предлагала ему вечное служение. Но нет, он даже не удостоил меня взглядом. Неужели ты думаешь, что я не чувствую присутствия Хеки каждую Кровавую Луну? Что я не слышу его зова? Я предпочитаю не отвечать на его просьбы. Когда мне нужна была помощь, Хека и ориши проигнорировали меня. Зато мне ответил Король Демонов. Находясь в заточении, он вложил часть себя в мой разум – и это единственная причина, по которой я пережила пытку. Зачем я забрала детей? – Арти делает паузу и пристально смотрит на них. – Это необходимо… Я должна вернуть то, что украли у моего хозяина ориши. И наказать их. – Она резко поворачивается к Оше: – Пойдем, муж мой. Время пришло.
Я смотрю на мать так пристально, что у меня начинают болеть глаза. Ее слова врезаются в мой разум, разбивая остатки надежды, что я смогу как-то достучаться до нее. Нет, слишком поздно для этого. Слишком поздно для доводов рассудка, слишком поздно для просьб. Все эти годы моя мать была связана с Королем Демонов. Можно только догадываться, почему так произошло. Возможно, дело в ее необычных способностях… и она разговаривает с ним, служит ему. Он у нее в голове.
Сообщник моей матери… является самой большой угрозой для смертных. А вдруг она ошибается насчет Рена Эке? Он ведь мог вложить ей в голову эту невероятную историю. Откуда у Арти столько уверенности? Как жаль, что она не сумасшедшая – это было бы проще принять. Но нет, все далеко не так… Ее представления о добре и зле так же искажены, как и ее воспоминания.
Отец забирается на алтарь и ложится на спину. Слезы текут из уголков его глаз, и в моей душе вспыхивает луч надежды. Он до сих пор борется с ее проклятием. Если Оше вырвется на свободу, то он сможет покончить с Арти, но его тело не шевелится. Он все так же лежит, пока Арти поднимает над грудью мужа чашу, которая загорается ярким пламенем. Возможно, его ка и заперта глубоко внутри тела, но он не сдался.
– Я отдаю этих невинных Пожирателю Душ, палачу ориш, – читает Арти. – Король Демонов, прими эти подношения.
Моя мать повернулась спиной к оришам и Хеке, к своему племени, к Королевству. Детские души чисты и полны силы. Вот почему она нуждалась в их ка – чтобы скормить их зловещему демону. Но если Король Демонов все еще заперт в шкатулке Коре, то как Арти это сделает?
Как только огонь в чаше гаснет, Арти поднимает подбородок Оше и выливает густые черные остатки ему в рот.
– Я жду вашей милости, – говорит она, склонив голову. – Пришлите мне своего слугу.
Мои волосы затрепетали от резкого порыва ветра. Отвратительный запах наполняет комнату. Я соскальзываю на пол и обхватываю колени руками. У меня кружится голова, и я чувствую на себе чужой хищный взгляд. Моих губ касается горячее дыхание невидимого демона. Я бросаюсь к каменной стене и прижимаюсь к ней изо всех сил.
Спина Оше выгибается так сильно, как будто она вот-вот сломается. Затем мой отец падает на алтарь и трясется в припадке. На его губах пенится густая смола, а лицо искажено от боли. Оше кричит, и из его рта доносятся сразу два голоса. Один принадлежит моему отцу, другой – доисторической сущности, которая темнее самого мрачного колодца. Оше пытается сесть, тяжело вздыхая. Его позвоночник изгибается так сильно, что голова безвольно повисает.
– Души… – Его голос снова срывается, и эхо отдается у меня в ушах. – Отдай их мне.
– Возьми их сам, Шезму, – выплевывает Арти. – Я не отвечаю перед тобой.
Шезму поднимает лицо – лицо моего отца.
– Племенная ведьма… как любопытно.
Его глаза мерцают болезненным зеленым светом. Я помню эти глаза из видения.
