Она хмурится с внезапной решимостью в глазах.
— Пока нет.
Страх, что она попадет в беду, охватывает меня, когда я встаю на дрожащие ноги.
— Уходи сейчас же, — приказываю я холодным тоном, хотя у меня сжимается сердце, когда я вижу, как она хмурится из-за моей внезапной перемены личности.
Она тяжело дышит, приоткрыв губы, не сводя с меня пристального взгляда. Прикусив губу, я вижу, как в ее глазах блестят слезы.
Она качает головой, ее кулаки сжимаются.
— Я не пойду.
Черт. Нет.
Я не позволю им причинить ей вред.
Опускаясь перед ней на колени, я хватаю ее за плечи, пытаясь вразумить. Почему она не понимает, что я не стою того, чтобы ради меня рисковать собственной жизнью? Что, черт возьми, с ней не так?
— Я сказал, уходи, блядь! — рявкаю я ей в лицо, видя, как дрожат ее губы и слезы текут по щекам. Черт.
Потерпи, Максвелл. Потерпи. По крайней мере, она будет жить, а не наполовину мертва изнутри, как ты.
— Ты что, оглохла? — Я еще сильнее сжимаю свои руки на ее плечах. — Уходи, блядь! — Кричу я своим хриплым голосом, мысленно проклиная себя.
Наконец, до нее доходит и встает, прежде чем выбежать из комнаты, убедившись, что дверь заперта. Я сижу там, опустившись на колени на грязную землю и склонив голову. Одеяло все еще укрывает мои бедра, согревая меня.
Поднося его ближе к лучу света, я отчетливо вижу очертания одеяла. Это шерстяная ткань с отпечатанными на ней красными и золотистыми розами. Она точно такая же.
Нежная. Мягкая. Теплая.
И, будучи причиной ее слез, мне хочется наказать себя. Она этого не заслужила, но она также не заслуживает быть вовлеченной в тот ад, в котором я сейчас нахожусь. С той ночи, когда она обработала мои раны, девушка приходила в подвал почти каждую ночь. В моей темноте она — единственный источник света, который я ищу, страдая от пыток. Иногда она остается на несколько часов, а иногда — до рассвета. Я бы позволил ей остаться, но услышал, как те мужчины говорили о моих заживших ранах. Они что-то заподозрили. И несмотря ни на что, я не позволю им причинить ей боль.
Я до сих пор не спросил ее имени, и она тоже не сказала мне. Но я называю ее своим ангелом, потому что именно так она и есть для меня в эти темные времена. Мой ангел.
Щелчок дверного замка заставляет мое сердце учащенно биться. Найдя в углу пустую картонную коробку, я прячу в нее ее одеяло. Это будет моим сувениром. Только мое.
Я не позволю им отнять это у меня.
