Я не знаю, что это такое, но мысль о том, что Игорь находится где-то рядом с ней, заставляет мои нервы дрожать от ярости. Не только Игорь, любой парень, пытающийся хотя бы приблизиться к ней, заставляет мой позвоночник наполняться адреналином. Желание убить кого-то только потому, что у него хватило наглости оказаться где-то рядом с ней, кажется слишком сильным. Эта женщина — чертова Афродита, она заслуживает того, чтобы ей поклонялся ее король, а не бесполезные пешки.
— У тебя есть какие-нибудь планы на Демьяна? — Спрашивает Игорь, переходя в свой деловой режим.
Я качаю головой.
— Пока нет. Он не выстрелил в ответ, так что сейчас не о чем беспокоиться.
— И ты собираешься просто ждать, пока он нападет? Возможно, его депортировали из России, и Бог знает, где, черт возьми, он живет сейчас, но мы с тобой оба знаем, что он стремился к власти, которая у тебя сейчас есть. Мы должны быть готовы.
Демьян когда-то был казначеем нашего сообщества. Все боялись и уважали его за силу и остроумие. Но когда Николай обнаружил, что он связан с ICR (прим. пер. Следственный комитет РФ), он был в списке подозреваемых у всех наемных убийц и мафиози. Но каким-то образом ему удалось сбежать, и с тех пор он никогда не возвращался. Но, что удивительно, он все же напал на несколько районов и чуть не убил Николая. В одной из таких атак Николай выстрелил в него, но не попал в сердце, и он скрылся.
Прошло несколько лет. К настоящему моменту он, должно быть, знает, что я новый пахан Братвы и буду ждать его возможности нанести удар.
— Мы будем готовы. Когда придет время, мы будем сражаться и уничтожим все до последней капли его родословной. Но пока нам нужно подождать.
Остаток ночи проходит незаметно, пока я остаюсь и рассказываю Игорю о наших новых филиалах, членах и расходных материалах, но мой взгляд время от времени переключается на нее, когда она проходит мимо. Арена начинает пустеть, и ее становится все менее слышно по мере того, как зрители начинают расходиться. К тому времени, как метро пустеет, уже почти три часа ночи. Игорь ушел тридцать минут назад, а я остался ради нее.
Для чего? Впервые в жизни я понятия не имею.
Допивая свой последний напиток, я встаю и застегиваю костюм, пока обхожу бар в поисках нее. Но после полного круга я понимаю, что ее здесь больше нет. Я нахожу светловолосую девушку, которая тут же подпрыгивает от страха.
— Прекрати, блядь, дрожать, — приказываю я, заставляя ее дрожать от страха. Я закатываю глаза, уже чувствуя разочарование. — Где та рыжеволосая барменша? — Спрашиваю я.
— О-она ушла, сэр. Ее смена з-закончилась ч-час назад, — заикается она, все больше и больше забиваясь в угол, хотя свободного места уже не осталось.
Чувствуя скуку, я поворачиваюсь и ухожу.
Должно быть, она ушла через черный ход. Я покидаю арену, сажусь в машину и возвращаюсь домой.
Той ночью, когда я ложусь в постель, сна нет. Все, о чем я могу думать, — это женщина, запечатлевшаяся в моем сознании всего после одной встречи.
Кто она?
Но прежде всего, почему ты кажешься такой знакомой?
