На этот раз я лежал на холодном бетонном полу, а в темном подвале завывал морозный ветер. У меня нет ни одеяла, ни одежды, чтобы защититься. Они забрали это у меня, заставив страдать еще больше. Стук моих зубов, мое поверхностное дыхание, шипение сквозь губы — единственные звуки, эхом разносящиеся по пустой комнате. Даже отдаленный звук церковного колокола причиняет боль моим ушам. Я обхватываю себя руками, когда поднимаюсь на ноги, мое тело дрожит от холода. Меня поглощает холод. Я чувствую, как земля поглощает меня заживо, прежде чем наступает темнота, погружая мое сознание в глубокий сон.
Не осознавая, сколько времени прошло, я открываю глаза. Слабый свет, проникающий через окно, предвещал приближение рассвета. Облизывая пересохшие губы, я пытаюсь пошевелиться, но чувствую на себе тяжесть. Моргая, я смотрю вниз и обнаруживаю, что меня укрывает теплое пушистое одеяло, а чья-то голова лежит у меня на животе.
Это она.
Нет. Нет. Нет. Она не может быть здесь.
Они причинят ей боль, если узнают, что она помогала мне.
Кряхтя от боли, я пытаюсь не обращать на это внимания, когда смотрю на нее сверху вниз. Ее волосы ниспадают на половину лица, пока она мирно спит. Как будто это идеальное место для нее. Спящей она выглядит еще красивее. Я просто хочу остаться там и продолжать смотреть на нее, не желая ее будить.
Такая ангельская.
Но она должна уйти до того, как они приедут.
Касаясь ее плеча, я слегка встряхиваю ее. Протестующее мяуканье, срывающееся с ее губ, заставляет мое сердце сжаться.
— Привет, — шепчу я, наклоняясь к ней ближе. — Проснись…
— Нет. Еще пять минут, — протестует она таким невинным тоном, что я слегка улыбаюсь. Она такая очаровательная.
— Ты должна уйти. — Мой собственный голос звучит для меня неуверенно. Адреналин вызывает появление пота на моем лбу, стекающего к подбородку.
Я снова трясу ее, и, наконец, она открывает глаза, зевая и протирая их ото сна. Боже, само зрелище такое совершенное.
Осознав, где она находится, девушка немедленно откидывается назад и смотрит на меня своим тревожным взглядом.
— Теперь с тобой все в порядке? Тебе нужны еще одеяла?
Она принесла мне одеяла? Когда?
Предположив, что я мог потерять сознание, она, должно быть, пришла сюда в тот момент, когда застала меня в том состоянии, в котором я был.
Она прикасается к моему лбу и щеке — такие мягкие руки, я бы хотел, чтобы они прикасались ко мне каждый день, — как будто я подхватил лихорадку.
Нежно держа ее за запястье, я отталкиваю ее руки и качаю головой.
— Я в порядке. Тебе нужно уйти.
