Наверное, у меня смена в больнице, а Никитична отпустила передохнуть, и я, отключившись, провалилась в мнимую реальность. От осознания этого, всё встаёт на свои места и становится объяснимо, но при этом накрывает разочарование: сказки не получилось и прекрасного принца тоже больше нет. А потом мне вдруг кажется, что и больница — сон, что парю над всей этой суетой, и нет ни постоялого двора, ни больницы, ничего, а только бесплотная вечность, пронизанная энергетическими токами, которую я сама могу превращать в любую реальность. Останавливаю парение и опять посреди двора, надо проснуться!
— Родная, ты что? — Костик в полном недоумении, прошагав до нужного входа и не обнаружив меня рядом, возвращается. В его руках фонарь, он поднимает его к моему лицу и тревожно вглядывается.
— Я сплю, — не знаю, какой смысл сообщать видению об этом, но он понимает по-своему,
— Несколько шагов и спи сколько хочешь, постель готова, — обнимает за плечи и увлекает за собой.
Мальчик отдал ему огромный кованый ключ от двери и ушёл. Костик отворяет и заводит меня в номер. Я всё ещё в глубоких сомнениях стою и не знаю, как проснуться, а он поджигает от фонаря несколько подсвечников, так что становится довольно светло.
Осмотрев наши владения, возвращается, и я вижу, что это уже мой молодой и красивый Костик, а я?
Здесь есть зеркало, не очень большое и слегка мутноватое, но и в нём прекрасно видно, что я всё ещё гожусь ему в матери!
И тут меня накрывает ужасом: он помолодел, а я нет! Это мой личный кошмарный сон или теперь реальность похожа на кошмар?! Мне плохо от чувства непоправимой беды, непонятности, где я и, что со мной, темнеет в глазах, и всё… провал.
— Таня, Танечка, очнись! — открываю глаза. Я на кровати, рядом Костик с круглыми от испуга глазами и мокрым полотенцем. Ощущаю прохладную влагу на лбу и щеках, — ну, наконец-то! — подхватывает под плечи, приподнимает и принимается целовать всё подряд, — напугала меня, богинюшка, чуть с ума не сошёл! Что случилось? На солнышке сегодня перегрелась? Утомилась? Я вижу на его длинных ресницах и в глазах влагу, а следом радость, сменившую страх,
— Испугалась, — шепчу сипло, — старухой остаться…
— Глупая, — кидается к зеркалу, сдёргивает со стены, — смотри! — опасаюсь, но потом всё-таки, взглядываю. Уфф! Кажется, пронесло! Вижу моё собственное нормальное лицо. Осматриваю руки: молодые, гладкие. Чувствую повисшее балахоном платье, — пить хочешь?
— Очень, — мчится к кувшину с водой, что оставлен заботливыми хозяевами, там же большая глиняная кружка. Наливает быстро, возвращается, — вот, богинюшка! — пью крупными глотками, горло, как безводная пустыня, выпиваю до дна, в голове тоже проясняется,
— Я долго без сознания была?
— Вечность! Я успел сойти с ума!
— Мне страшней было, представь, осталась бы тёткой в летах!
— Да хоть тёткой, только больше не умирай так!
— Зачем тебе тётка, Берти? — вот реально, хочется понять, что бы он со мной стал делать, когда я старше на два десятка лет?
— Да ты для меня любая — богиня! — изумлён моей тупостью, — это же ты! Всё равно, ты!
И я пытаюсь понять, осознать свою реакцию, если бы он остался стариком? Ответ однозначный,
— И ты для меня единственный в любом облике, Берти! — на душе сразу легко стало, — там у нас кажется ванна оплачена?
— Ожила! Вот и славно! — стаскивает платье без лишних разговоров, не успеваю возразить, бельё тоже, подхватывает на руки и несёт в купель, — богинюшка моя, пушинка невесомая! Напугала… Так напугала!
Опускает в овальный бассейн и принимается пригоршнями поливать спину тёплой приятной водичкой, как будто я сама не могу окунуться.
— А ты? — ванна достаточно свободная, больше стандартных, к которым я привыкла, он бы уместился тоже.
— Можно я сегодня позабочусь о тебе, любимая? — что же с ним приключилось? Сентиментален, как никогда. Мне очень приятно чувствовать себя принцессой, но хочется докопаться до истины,
— Берти, ты ведь устал больше, я хоть в дороге поспала, а ты целый день в напряжении! Что случилось? — он призадумывается на минуту, а сам уже обмывает мне плечи, руки, грудь. На груди задерживается, но ненадолго и без всяких притязаний, а потом начинает говорить,
— Сегодняшний день заставил меня кое-что переосмыслить. Раньше я думал, что годы забирают желания, и старикам ничего уже не интересно, и ничего не хочется. Немощь делает их безразличными ко всему, что не касается здоровья. Оказывается, с силами уходят возможности, но не желания. Они остаются, превращаясь в сожаления. Знаешь, как много у меня было сожалений сегодня? И, как мало времени! Больше ничего откладывать не буду!
— А ванну-то со мной почему не можешь принять?
— Хочу вернуть тебе заботу, помнишь, как мыла меня в больнице? В бане? — помню ли? Конечно! Как представлю его худое измождённое тело, так и сейчас слёзы наворачиваются! А в бане, когда он мне драму устроил, и на полном серьёзе собирался расстаться с жизнью! Жуть! Как уже много всего нас связывает, — можно мне тоже тебя помыть?
