— Очень интересно! — нарушаю идиллию, — нас значит в стариков превратили, а сами тут резвятся, как дети! Может, вы нашу молодость себе присвоили? — чёрт их знает, как это работает! Что если ловушка?! Жюстин замолкает, опустив глаза, словно её застали за чем-то плохим, а Джакопо не теряется, обернувшись ко мне лицом, опаляет горячим взглядом. А глаза-то омуты! Жгучие, чёрные, глубокие, в обрамлении длинных, густых, словно приклеенных, таких же чёрных ресниц, соболиные брови вразлёт, черты чёткие, резкие, немного хищные на узком смуглом лице. До чего же неотразим для женских глаз, до чего же харизматичен! Дав вдоволь собой налюбоваться, поясняет,
— У всех своя маскировка, мне надо разведать кое-что в герцогском замке, не являться же туда старым отцом Матео, которого они должно быть, уже похоронили, думая, что я сдох где-нибудь в канаве. Приду молодым гвардейцем, нанимающимся в услужение герцогу.
— Ваша молодость с вами, Таня, не пугайся, — отмирает хозяйка, — не так уж часто мы видимся, чтобы не украсть у прошлого несколько часов счастья.
— Простите, — стыдно! Так стыдно, да ещё и на своей шкуре понимаю, как хочется вернуться в молодость. Мы-то с Костей вернёмся, а они лишь заглянули на чуток в гости.
Пока я тут ещё чего-нибудь не налажала, надо отправляться в дорогу.
Мы с любимым, всё-таки, немного опасаясь глядеть друг на друга, сидим в повозке, готовые двинуться навстречу неизвестности, а около Жюстининой землянки весёлая парочка, не стыдящаяся прихлопывать друг дружку по задницам и прищипывать за мягкие места, ждёт не дождётся, пока мы свалим.
— Вы там не сильно заигрывайтесь! — кряхтит рядом Костя, — время не ждёт, — даже не знаю, оправдывает ли цель средства, только бы он не помер в пути. Я хоть и медсестра, но кроме ведьминых снадобий ничего путного с собой нет. Но в конце концов, восемьдесят не приговор, некоторые звёзды в нашем дурном мире умудряются в таком возрасте вступить в брак по сто пятому разу. Слабое, конечно, утешение.
— Будь спок, сынок, — вот ехидна, кто теперь кому сынок, это ещё вопрос, — я своё дело туго знаю, — и недавний слепоглухонемой старик, крепко приобняв помолодевшую хозяйку, опускает ладонь на её арбузную грудь. Жюстин рдеет, как маков цвет и не убирает нахальную лапу. А кто бы убрал, когда она принадлежит такому сногсшибательному мужчине!
— Развратники! — ворчу себе под нос, но Костик уже, что-то крикнул Колетт, и та тронула повозку.
— Да ладно, пусть развлекутся немного, — мой милый незлобив и независтлив, — может, больше и не выпадет случая.
— Берти? — мы ещё никак не можем свыкнуться с новым обличьем, особенно я. Мне кажется, Костику проще даётся смириться с действительностью, но и он не таращится на мою красоту, наоборот, внимательно правит лошадкой, выводя её на лесную дорогу, — ты этому старому козлу веришь?
— Не такой уж он и старый на данный момент, — усмехается в седую бороду.
— Но, что козёл, не отрицаешь?
— Да сейчас, точно, козлик или жеребчик! — восхищение в голосе, — так и крутится вокруг Жюстин. Но поверь, не предатель и не выживший из ума старый ловелас, я слишком давно с ним знаком, он не из таких.
— А эта его агентесса под маской лесной ведьмы? В ней уверен?
— Если Джакопо уверен, то и я спокоен, она тоже своя, бывала в доме, когда я жил там, правда, не догадывался, что между принисипале и подчинённой не только деловые отношения.
— Берти, ты знаешь, что Жюстин теоретически может создать иллюзора? — я в отличие от Костика, никому не доверяю.
— Нет, — отвечает спокойно, — я об этом не думал. Зачем ей?
— А тому, кто создал, зачем? Вообще, можешь прояснить, каких чудес и подвохов ждать в вашем мире?
— Чудес? — он явно растерян, подумав недолго, выдаёт совершенно не тот ответ, которого жду, — никаких. Это в вашем мире сплошные подвохи и чудеса, а в Абекуре всё просто.
— Это, какие же у нас чудеса-то?
— Да вот хотя бы волшебная палка, которой меня коснулся страж в супермаркете! Я ведь не от удара упал, как подкошенный, поверь, никаким ударом так поразить невозможно, только волшебством! — он ещё и уверяет меня, — а то, как ты просто проколов кожу, способна снять боль? А коммуникатор? Эх, сюда бы нам таких коммуникаторов, столько проблем бы решилось! — размечтался, — а чудо-повозки без лошадей!
— Да это не волшебство, наука. Ничего сверхъестественного, — только, как его убедить, когда заладил,
— А телевизор? Мультики! — вот чего ему жальче всего, особенно смешно видеть несоответствие: старик и мультики! — а здесь у нас всё просто! Ничего интересного…
— А маги? Расскажи о них! — вот я о каких чудесах.
— Маги — это закрытая тема, мало что известно. Особая каста, никого к себе не принимают, передают тайны по наследству. В обществе не бывают.
— Почему?
— Так врать не могут, иначе их изгоняют свои же. В таком случае, чтобы не врать, лучше никому не показываться.
— Как узнают, что наврал? Нос вырастает, как у Пиноккио? — навряд ли он знает, кто это, но что тогда?
— Они друг для друга не секрет, а кого им ещё бояться?
— Но иллюзора же кто-то создал? Это работа мага? Или ведьмы?
