Фонарик выхватывает совсем немного пространства, ровно столько, чтобы я могла уверенно поставить ногу, всё остальное вокруг — плотная чёрная тьма. Пугающая, замершая и в то же время живая. Не покидает ощущение, что за узким кругом света прячутся чудовища и лишь только ждут моей оплошности: оступлюсь, испугаюсь, вздрогну, и они тут же нападут и растерзают! По спине пробегает холодок, кожа покрывается мурашками, ещё немного, и я приму их за пауков или ещё каких-нибудь насекомых, забравшихся под мою одежду!
Последние метры пещеры преодолеваю бегом, то и дело спотыкаясь, в сопровождении собственного крика ужаса, который, умножившись и исказившись, становится не моим, он больше похож на вопль дикого зверя, пугая меня ещё сильней!
Вылетаю на свежий воздух, тут слегка светлее. Безлунная абекурская ночь, тем не менее, очень звёздная, и ощущение сжатого пространства отпускает…
Уфф! Первое препятствие преодолено! Мой дальнейший план — добраться до дома на холме. Это конечно, опасно, не в том смысле, что заблужусь, а в том, что Матео до сих пор под наблюдением. Как там Джакопо говорил? Белый флаг над домом? Значит, если он поднят максимально, то всё чисто!
Когда мы с Берти явились к Тео в гости, не было никакого флага совсем. Но тогда и сомнений в герцоге ни у кого не было. Значит, это последующая договорённость отца с сыном. Надеюсь, что она ещё в силе…
Мои размышления прерывает неожиданная тень, метнувшаяся в сторону!
— Кто здесь?! — дёргаюсь в ужасе и направляю луч фонаря туда же.
— Это я, Наисветлейшая, — из темноты появляется,
— Пеппе! — кидаюсь к старику, как к родному, — что ты здесь делаешь?
— Жду Вас, — отвечает понуро опустив голову, — простите, Наимудрейшая, что посмел ослушаться приказа.
— Я так рада, что ты его ослушался, — ободряюще жму его ладонь. Он радостно вскидывает глаза, удивлённо жмурится от яркого света, а я замечаю, что старик оброс и осунулся, выключаю фонарь, кидаюсь к нему обниматься, как к родному, — ты устал? Почему не пошёл к Матео?
— Не смог, — вздыхает, — пока сын не в курсе, отец для него живой. И Вас ждал.
— Но я же не сказала, когда вернусь.
— Я не смог уйти без новостей об эреде. Как он? Жив? Вы спасли его?
— Он жив, но слаб. Лечение будет долгим, поэтому я оставила его в безопасном месте. Но ты не волнуйся, всё будет хорошо, Роберто обязательно поправится! — Ты что-нибудь ел за эти дни, Пеппе?
— Да, — отвечает бесхитростно, — я собирал персики в саду на ключевом озере.
— Они, конечно, волшебные, но одними персиками сыт не будешь, давай-ка я тебя накормлю. Где ты остановился?
— Два десятка шагов, и увидите мой бивуак, Наидобрейшая, там и лошадки пасутся, — а потом радостно добавляет, — это хорошо, что Вы закричали, иначе я бы Вас прозевал!
— Я просто не могла не закричать, а то сошла бы с ума в темноте! — похоже, рассмешила старика, из уважения к богине, он лишь позволил себе прыснуть в кулак, но точно, успокоился. Ругать за непослушание я его и не собиралась. Наоборот, всё вышло лучше, чем я думала.
Пристанище Пеппе оказалось под низкими ветвями старого огромного дерева. Крупная густая листва образовывая плотную крышу, хорошо спасает от солнечных лучей, и думаю, в случае дождя, тоже бы не промокла.
Старик умело раздул угли, уснувшего костра, и он снова ожил. Я разложила свой нехитрый провиант, заранее извиняясь,
— Даже не спрашивай из чего это, всё равно не отвечу, — потому что не знаю, а тому что написано на упаковках, не верю.
Но Пеппе и не спрашивает, просто начинает есть, потом вспомнив что-то, отправляется ближе к стволу и приносит божественный персик,
— Это Вам, Наипрекраснейшая, — будто извиняется, — больше у меня ничего нет.
— Спасибо, — комок в горле, слёзы наворачиваются, вспомнилось, как Костя впервые угостил меня таким же.
— Что мы будем делать? — Пеппе вырвал меня из воспоминаний насущным вопросом, о котором я ещё не подумала, но в свете изменившихся обстоятельств, решение приходит само,
— Сейчас ты подкрепишься, отпустишь Орго, он учёный, дорогу домой сам найдёт, я выкину камни из рюкзака, и мы, никуда не заезжая, отправимся в Саленсу!..
Путь в столицу получается более долгим, чем из неё, когда мы торопились поскорей доставить Костика в мой нормальный мир. Сейчас Пеппе уже не нахлёстывает нашу спасительницу Колетт, мы едем так, как можем. На постоялых дворах не останавливаемся из-за моей специфической внешности, просто старик заходит в пекарни и харчевни в селениях по пути и покупает еду на вынос, а я в это время, закутав лицо платком, дожидаюсь его возвращения, спрятавшись поглубже под крышей повозки.
Ночевать стараемся недалеко от жилья, чтобы не возникало соблазна ни у каких тёмных личностей почтить нас своим вниманием…
На третий день без происшествий прибываем в Саленсу. В нашем доме, надо же, я сказала «нашем», остановиться не решаемся, врагам он известен, а значит, небезопасен. Пеппе направляет Колетт по только ему известному адресу, и вскоре мы уже въезжаем на чудесную аллейку в тени деревьев, похожих на гледичии, увитых какими-то ползучими цветущими вьюнами,
