— Не стоит, Ригондо, я и так знаю, что ты меня почитаешь! Лучше расскажи, как твои дела! — хотя и сама замечаю, что в спальне светло, значит, глаза уже не боятся света, а он сам явно посвежел,
— Лучше, Наисветлейшая! Жизнь стала ко мне возвращаться! Я отличаю еду на вкус! Ещё не всю, но многое! Больше не боюсь, что скрутит живот, в голове стало проясняться, — и в подтверждение смотрит на меня уже не пьяно-мутным взором, а вполне осмысленно и так ярко-сине, как может смотреть только ещё один единственный человек на свете!
— Ты молодец, Ригондо! — хвалю его за маленькую победу и оптимизм, с каким он снова начинает радоваться жизни, — а теперь, давай тебя осмотрим, как в прошлый раз. Я хочу убедиться, что угроза миновала, и ты точно идёшь на поправку.
Король самостоятельно, без участия супруги, раздевается по пояс и готовно укладывается на постель. Осмотр показывает, что ему явно лучше, но конечно, печень так быстро не очистишь, тем более, средства, что я им рекомендовала, слабы, а процесс выведения яда слишком долог. Поэтому, закончив, сразу перехожу к делу,
— Доверься мне, Ригондо, сейчас я начну вводить в твою кровь такое чудесное лекарство, после которого ты станешь совсем молодцом! Ты же хочешь быть молодцом? — спрашиваю, как маленького.
— Очень! — расползается в улыбке.
— Ну, вот и не бойся, лежи смирно и прими, что сделаю, без сопротивления и вопросов.
— Как можно, Наисветлейшая! Я готов на всё! — а дальше дело техники.
Привычным движением вскрываю пару ампул антидота, смешиваю с растворителем во флаконе и привесив его к балдахину над кроватью, ставлю капельницу. Вены у короля хорошие, ни разу не колотые, красота! Во взгляде королевы, что всё это время крутилась поодаль, а теперь подошла, ловлю некоторый испуг и удивление, но Ригондо спокоен. Он ждёт чуда избавления.
И оно, конечно, наступит довольно скоро. Правда, повторить процедуру придётся несколько раз. Безусловно, свинец, успевший скопиться в костях останется там теперь до скончания века, но тот что гуляет в крови, отравляя жизнь и мешая дышать полной грудью, свяжется противоядием и превратившись в соль, безобидно выйдет наружу самым естественным способом.
Пока жду капельницу, завожу интересный разговор,
— А давно ли ты виделся с сыном, Величество? Всё ли у него в порядке? — помнится, королева говорила, что месяца три тому назад лже-Роберто был наездом, но мне важно, болит ли у джениторе душа по своему отпрыску,
— Давненько, но у Берти всё хорошо, — интересно, кто его информирует?
— Да? А откуда же тебе это известно, если давненько?
— Мой младший брат Бартоломео был недавно в Обероне, — ну надо же!
— Какой чудесный брат! Везде успевает: и королевство на себя взял, и к племяннику в Оберон мотается! Прямо палочка-выручалочка! — чего-то я не верю Барту, хотя вполне логично, что тот просто щадит больного брата.
— Он и правда, большой молодец! — подхватывает Ригондо, не чувствуя ни капли иронии в моих намёках.
— И что он ещё сказал о Роберто? — король призадумывается, а потом отвечает лишь обще безо всякой конкретики,
— Что сын в порядке, Оберон под надёжной защитой, что из моего парня получится прекрасный король.
— Значит, ты считаешь, что Роберто в будущем достоин короны? — не унимаюсь.
— Конечно, — соглашается сразу.
— А почему в этот раз не привлёк его? Почему временные бразды передал брату, который никогда не станет править, а не будущему королю?
— Барт сам предложил помощь, — он даже не сомневается ни в чём! — в Обероне хоть и спокойно, но это главная провинция королевства, она требует неусыпного внимания и контроля… Тем более, Берти надо было готовиться к свадьбе, — ах, да! Про свадьбу-то я и позабыла!
— Ну и как? Подготовился?
— Да какое там! Всё так не вовремя вышло с моей болезнью, пришлось отложить. Только это замкнутый круг. По закону престолонаследник должен быть женат. А я помирать собрался так и не женив сына, кому бы передал власть?
— Неужто брату? — кажется наметилось, но ошибаюсь,
— Нет, конечно! Благословил бы прямо на одре. Никто бы меня не остановил! — ну, конечно! Лежишь тут, как немощь, так бы тебе и позволили! — да только он слышать не хочет! Ждёт, когда поднимусь!
— Он сам так сказал?
— Да! Так и сказал Барту! — сокрушённо молвит король. Как же всё тонко запутано, и не придерёшься: родные и подданные искренне хотят, чтобы поправился венценосец!
Вот и всё, что сказано о родном сыне, ни тепла отеческого, ни сожаления, что его рядом нет, ни признака, что соскучился. Просто, достоин короны, и всё! Говорить не о чем, Ригондо не в теме, надо её менять,
— А что-то о дочурках ничего не слышно? — королева, будто только и ждала, моего вопроса,
— Мелисс и Беатрисс счастливы в браке! — тараторит скороговоркой, пока не заткнули, — Мелисс ждёт мальчика через два месяца, наша старая повитуха, хоть и совсем дряхла, никогда не ошибается, так что будет королю Эрмину наследник, а у Беатрисс уже двое: мальчик и девочка. Так что почти справились с женским предназначением!
