– Какой ты большой! Большой мальчик, – говорила она, проводя руками по его лицу. Ее руки были в перчатках. Она торопливо стала снимать перчатки, одна упала на землю. Не замечая этого, она обхватила руками его шею. – Большой, большой, – повторяла она. – Как всё хорошо! – Притянув к себе его голову, она стала целовать его в подбородок, в губы, в щеки. Он прижался губами к ее щеке около глаза, ощутил гладкую скулу под нежной кожей. Он помнил как в детстве проводил пальцами по этим скулам, ему тогда казалось, что от этого ее щеки округлятся, ему не нравилось, что его мама худее других знакомых женщин.
– Я не могу говорить, – сказала она, прижимаясь лицом к его груди. – Пойдем к машине.
И она потянула его за локоть в сторону. Поль обернулся назад. Белый военный пароход. Пушечные башни. На капитанском мостике фигура капитана в военной форме. Капитан никогда не выходил на капитанский мостик, хотя эта площадка, возвышающаяся над корабельными надстройками называлась капитанским мостиком. Но теперь капитан стоял на мостике. На таком расстоянии лица его не было видно, но Поль по осанке видел, что это капитан. Видел ли его капитан в этой толпе?
– Это мой капитан, – сказал Поль и поднял высоко руку. И капитан сделал короткий приветственный жест. Значит, он следил за Полем и видел его встречу с матерью. Возможно, это он придумал трюк с Ришаром и с головным убором. Мама ничего не поняла, но следом за Полем тоже помахала рукой белому пароходу. Репортеры, наконец, поняли свою ошибку. Один из них подбежал к Полю, узнал его. И тут же его отгородил один из охранников. Мама быстро повела Поля за руку через толпу. Когда они вышли на свободное от людей пространство, они побежали. Оказывается, мама могла довольно быстро бегать, насколько ей позволяла узкая юбка ее красного костюма. За ними бежали охранники, а следом за ними несколько репортеров. Когда они добежали до вереницы стоящих автомобилей, из одной машины вышел шофер, распахнул перед ними дверцу. Мама села первой, притянула за руку Поля. Тут к машине подбежал Ришар, протянул Полю головной убор, и они крепко пожали руки. По дороге в гостиницу Поля поразила одна вещь: за рулем некоторых едущих машин сидели женщины. В детстве Поль никогда не видел женщин за рулем, даже не представлял себе такого. Мать, уставшая от волнения, положила голову ему на плечо, сказала оправдывающимся тоном:
– Всю ночь я не могла уснуть. – Поль погладил ее по руке. Как в детстве. Машина подъехала к гостинице. Поль вышел первым, подал матери руку, помогая ей выйти. Как это делать, он знал еще в детстве. Они вошли в вестибюль гостиницы. Портье положил ключ от номера на стойку. Мама взяла ключ. Они подощли к лифту. Лифтер распахнул перед ними двери лифта. Они вошли в лифт. Всё это были эпизоды, полустертые в памяти, а теперь они восстанавливались, как обновленные куски мозаики.
На стене в кабине лифта ряд кнопок. Одна из них красная. Поль провел в воздухе пальцами вдоль ряда кнопок, не касаясь их.
– Не вздумай трогать, – сказала мама.
Он ответил машинально:
– Нельзя ли обойтись без бессмысленных замечаний.
И тут они пораженно уставились друг на друга, а потом одновременно рассмеялись. То, что они сейчас сказали, слово в слово, даже с теми же интонациями, соответствовало лексикону их общения из его детства, только с той разницей, что теперь его голос был мужским.
– Боже мой, – сказала мама. – Двенадцать лет как один миг вечности. – В ее глазах появились слезы. Поль обнял ее за плечи. Выходя из лифта, он сказал:
– Вечности нет. Время замкнуто.
– Как замкнуто? – спросила мама. – Они шли по ковровой дорожке. Типичный коридор гостиницы. Поль пояснил:
– Время и пространство замкнуты. По теории Эйнштейна. – Открывая ключом дверь номера, мама спросила:
– Это тебя на Маркизах научили?
– Нет, на пароходе.
Они вошли в номер. Диван, кресла, хрустальная люстра под потолком, на столе ваза с цветами. Типичный номер гостиницы. Поль поставил на пол чемодан.
– Поль, это ты серьезно сказал по телефону, что хочешь изучать ядерную физику?
– Я пошутил.
Мама сняла шляпу, положила на стол.
– Сними плащ и присядь, ты же устал с дороги.
Поль снял шляпу и плащ, положил на кресло.
– Я не устал.
– Надо позавтракать. Ты голоден?
– Я уже завтракал.
– Значит, мы можем ехать домой?
Поль оживился:
– На поезде?
– Конечно.
Впереди поезда был паровоз. И Поль тотчас сказал:
– Поедем сейчас.
Мама сняла телефонную трубку, стала заказывать билеты на поезд. Это было ново. Раньше, чтобы заказать билеты, надо было или вызвать гарсона, или спуститься к портье. Заказав билеты, мама подвела Поля к дивану, усадила, села рядом. Они взялись за руки. Всё как в детстве.
– Поль, расскажи, как ты жил?
– Мама, ты же знаешь Полинезию.
– Но я не знаю, как ты жил в Полинезии.
– На пароходе я читал книгу о Полинезии. Там сказано больше, чем есть на самом деле. Ты, наверное, читала эту книгу.
– Ты не разучился читать?
– Разучился, но на пароходе опять научился. Только я плохо пишу.
– В Париже я закажу тебе учителей на дом. Ты должен начать курс в Сорбонне.
