И Поль с Марго поехали на метро в отдаленный от центра кинотеатр. По дороге Марго рассказала Полю содержание оперы «Богема», а заодно и содержание фильма, в котором оперный певец и певица переживают ситуацию, сходную с сюжетом оперы. И еще Марго объяснила, что это немецкий фильм. Она его смотрела с мамой во время оккупации. Теперь же этот фильм считается репарационным, и маленьким кинотеатрам это выгодно. В кассу кинотеатра была большая очередь. Это объяснялось тем, что билеты здесь дешевые. В Париже много бедных. Чтобы не выделяться в публике, Поль надел корабельный плащ, а на Марго было пальто двухгодичной моды. Публика торопливо занимала свободные места, они были ненумерованы. Поль сориентировался и, увидев два свободных рядом места, бросил через чьи-то плечи свою шапку на одно из этих мест. Протиснувшись в толпе, он пробрался между рядами, сел на свою шапку, помахал рукой Марго. Какой-то мужчина уже хотел сесть на занятое для нее место, но Поль, положив на сиденье руку, в упор на мигая посмотрел на мужчину, и тот отступил. Перед началом фильма показывали кинохронику. Сперва показали американского миллиардера Рокфеллера, который пожертвовал свой участок земли в Нью-Йорке под застройку здания ООН. На этом участке были обветшалые дома, кирпичные сараи, мусорные кучи. Затем показали похороны какой-то Гертруды Стайн. Поль покосился на Марго, и она шопотом объяснила, что Гертруда Стайн – известная феминистка, утверждавшая, что все писатели, включая Хэмингуэя, сформировались под ее влиянием. Поль не знал, кто такой Хэмингуэй. Марго умная. Потом показали французские войска, занимающие Ханой, столицу Вьетнама. Потом показали испытание атомной бомбы. Это был очень красивый взрыв. Полю понравилось. А потом вдруг Поль увидел на экране свой белый корабль, на котором он приплыл во Францию. Голос диктора объявил о возвращении первой послевоенной экспедиции во Французскую Полинезию. И еще диктор сообщил, что эта экспедиция привезла с Маркизских островов человека, потерявшегося еще в детстве, который считался давно погибшим, и который провел среди дикарей двенадцать лет. Это французский подданный Поль Дожер. И на весь экран показали Поля, когда он с мамой был в мэрии. Марго сжала его локоть. Они с улыбкой переглянулись. После маленького перерыва начался фильм. Сперва было забавно. Несколько молодых мужчин за неимением денег жили в одной комнате на чердаке. За неимением женщин они по очереди спали с женским манекеном. У манекена не было ног и головы, один женский торс. А потом герой фильма, певец, знакомится с девушкой, у которой красивый голос. И он начинает учить ее петь. Они поют дуэт из «Богемы». Комические сцены фильма чередовались с грустными. Все это стало волновать Поля. В конце фильма певец и девушка после трагической размолвки встречаются на сцене, где поют главные роли в «Богеме». Девушка при смерти, но продолжает на сцене играть умирающую героиню, потому что это цель ее жизни. В театр прибегает врач. Он требует прекратить спектакль, певец тоже требует срочно опустить занавес. Но директор театра не верит, что умирающая может так хорошо петь. В этот момент у Поля непроизвольно сжались челюсти. Он скосил глаза на Марго. По ее лицу текли слезы. На экране зрительный зал оперы. Падает занавес. Зрители в оперном зале аплодируют, вызывая певцов на авансцену. А за занавесом на сцене мертвая девушка. В зале зажегся яркий свет. Поль увидел, что у всех женщин на глазах были слезы. Мужчины были угрюмы. Марго, стоя перед Полем, уткнулась лицом ему в грудь. Его охватило чувство нежности. Он поднял ее лицо, стал вытирать ей щеки своим носовым платком, говорил:
– Да неправда все это. Выдумали это. Все актеры живы и здоровы. – Они продвигались в толпе к выходу. Некоторые женщины вытирали платками глаза и носы. Марго говорила капризным жалобным голосом:
– Конечно неправда. Фашисты специально ставили такие фильмы, чтобы отвлечь людей от реальности. Это все Гебельс. Он специально отбирал самых талантливых сценаристов и режиссеров. А ставились еще фильмы, пропагандирующие фашизм. – По дороге к метро она продолжала возмущенно говорить: – Конечно, все фашистские фильмы высоко талантливы. Такой высокий уровень не снился ни Голливуду, ни даже французским студиям. Но это же какой грех! Использовать такие таланты в самых низменных целях!
Дома, едва увидев маму, Марго радостно воскликнула:
– Мама! Я опозорилась!
– Что такое? – с улыбкой спросила мама.
– Я опять плакала на этом фильме, как тогда в детстве. Представляешь? Я так рыдала, Поль едва успевал утирать мне сопли! – Они все трое смеялись. Лежа в постели, Поль долго не мог уснуть. Вспоминался фильм. Ян Кепура поет тарантеллу Россини. Опера Пуччини «Богема». Девушка умирает на сцене, а зрители в опере думают, что она хорошо играет умирающую. Ночной Париж. И веселый голос Марго: – Мама! Я опозорилась! – Поль так и уснул с растянутым в улыбке ртом.
