– А вы послушайте. Весьма любопытно и полезно. Ваше описание это репортаж. Сухое изложение событий короткими фразами. Мое описание – газетный очерк. Хотя вы и подметили у меня юмор, но это не Дюма. Я по профессии журналист, хотя и преподаю литературу в лицее. Мой стиль – журналистика. Чем отличается описание сцены у Дюма от наших описаний? – Поль молчал, и Молиньяр сам ответил: – Литературной живописностью. Итак, мы получили с вами представление о различных литературных стилях. – Исправляя грамматические ошибки на листе Поля, Молиньяр продолжал: – Флобера принято считать великим стилистом. Следующим произведением для вашего чтения будет роман Флобера. А по ходу дела мы начнем проходить историю французской литературы. В настоящий момент займемся грамматикой. – И они принялись обсуждать орфографические ошибки Поля, которые были почти в каждом слове. В конце урока Молиньяр, конечно же, спросил об условиях свободной любви на Маркизах.
Следующим уроком была биология. Преподавателем была женщина. Мадам Монсор. Ей было за сорок. Она работала в исследовательской лаборатории гинекологического центра, что расположен около Нотр-Дама. Сухощавая, в строгом английском костюме, она являла собой образец деловой женщины, знающей свое дело.
– Начнем с химии, – сказала она после официального знакомства и положила перед Полем тонкую книгу – пособие по химии, рассчитанное на трехмесячные курсы медсестер. Строгим голосом она пояснила: – Несмотря на скромный объем учебника, в нем уместилось изрядное количество чепухи. Но вам это полезно. Это даст вам понятие о том, как представляют себе современную химию тупоголовые профессоры Сорбонны, где вам предстоит учиться.
Она действительно преподавала со знанием дела. И на первом уроке Поль уже усвоил, что такое простое вещество и сложное, что такое элементы, и что такое валентность. Поля поразило, как это на сравнительно небольшой таблице элементов уместились все элементы, из которых состоит вселенная.
Когда урок был закончен, и мадам Монсор отметила в учебнике места, которые Поль должен был прочесть, она спросила:
– Я хочу задать вам нестандартный вопрос. Исследователи пишут о необычайной красоте полинезийских женщин. Так ли это?
Поль помедлил с ответом. До сих пор он не задавался таким вопросом. Наконец, он ответил:
– Белые женщины бывают и очень красивые, и очень некрасивые. На Маркизах таких женщин нет. Там они средние.
Такой ответ не устроил мадам Монсор. Она споросила:
– Мсье Дожер, скажите как мужчина, в чем отличие маркизских женщин, скажем, от француженок? Я имею ввиду внешность. И не только черты лица, но и пропорции членов, строение кистей, ступней.
– У некоторых француженок очень длинные ноги. Это красиво. На Маркизах таких нет. – И тут Поль простодушно добавил: – Но у француженок отвислые груди, а на Маркизах это редко.
Он тут же спохватился, что такой ответ означал уже хорошее знакомство с белыми женщинами, но мадам Монсор это нисколько не смутило: она работала в гинекологическом центре. И серьезным тоном она констатировала:
– Это результат ношения бра. В нашем журнале я уже опубликовала об этом статью, однако, на нее не обратили внимания. Ношение бра с детского возраста атрофирует мышцы, поддерживающие у женщин груди, и это нередко приводит к тяжелым заболеваниям.
После обеда было запланировано кино. Мама, хотя сама и не собиралась идти в кино, просмотрела в газете репертуар кинотеатров. В двух кинотеатрах шли американские мюзиклы. Марго сказала, что голливудские мюзиклы пустые и глупые. В кинотеатре далеко за площадью Республики шел фильм «Богема». Марго весело сказала:
– Я на этом фильме так плакала! – Мама улыбалась.
– Марго, это было шесть лет назад. Ты была еще ребенком.
– В детстве я была сентиментальной, – подтвердила Марго. – Теперь бы я ни за что не стала плакать. А Полю полезно посмотреть. Там поют из Пуччини, из Россини.
