За завтраком, кофе с круассонами, продолжалось обсуждение фильма, а также всего направления в немецком искусстве, которое теперь именовалось фашистским реализмом. Пришел шофер министерства – вежливый молодой мужчина. Мама и Марго стали очень серьезными, а Полю было весело. По дороге он спросил шофера как его зовут.
– Мулен, – ответил шофер. Он вез Поля в министерство. Значит, он – нечто вроде прислуги или официанта. Развалившись на заднем сиденьи, Поль благодушно сказал:
– Забавное имя. Вас за него дразнили в школе?
– Дразнили, – серьезно ответил Мулен.
– Сколько вам лет?
– Двадцать шесть.
– У вас есть жена?
– Есть. – И тут Поль шутливо спросил:
– Одна?
– Конечно, – серьезно ответил Мулен. – Здесь не Маркизы. В газете писали, у вас там было несколько жен. Это правда?
– Конечно, вы же сами читали.
– А все же, сколько жен у вас было?
– Вы знаете, мне как-то не приходило в голову их сосчитать, – сказал Поль с веселой усмешкой. – На Маркизах нет письменности. Они не знают ни букв, ни цифр. Я там просто разучился считать. – И тут Мулен серьезно сказал:
– Я слыхал, у женщин маори половые губы серого цвета. Это правда?
– Нет. Бывают, но редко, так же как и у белых женщин. – Мулен компетентно уточнил:
– Только в тех случаях, когда сам клитор большой и серый. – Обобщая свой опыт, Поль заметил:
– В этом случае обычно половые губы дряблые.
– Это так, – согласился Мулен. – В этих случаях, когда засовываешь член, они заворачиваются внутрь, и женщине их больно натирает.
– А перед тем как засунуть, надо их хорошо раздвинуть, – посоветовал Поль. Они подъехали к министерству, и на этом их светская беседа оборвалась.
До начала заседания оставалось четверть часа. Поль вошел. Это был небольшой зал с рядами стульев. Перед каждым стулом был маленький столик. Впереди на возвышении была трибуна, перед которой стоял микрофон. Это металлическая палка с коробочкой наверху, в которую следовало говорить. Народу было еще мало, и Полю захотелось подойти к микрофону и сказать что-нибудь в коробочку. Но это было нельзя. И Поль еще не знал, как включается микрофон. Среди присутствующих он увидел мсье Вольруи, Роже, мадам Туанасье. Она что-то обсуждала с лысым мужчиной, перебирая листы в кожаной папке. Мсье Вольруи тоже что-то обсуждал с несколькими мужчинами. К Полю подошел Роже. Они поздоровались. Роже сказал:
– Судя по тому, как вы выглядели в Опере, вы уже с головой окунулись в современную цивилизацию.
– И не собираюсь выныривать, – с улыбкой подтвердил Поль. Тут он встретился глазами с мадам Туанасье. Она кивнула ему, не прекращая серьезного разговора с лысым. Поль отметил, что она очень элегантна. У нее была новая прическа. Модная. Зал стал быстро заполняться народом. К Полю подошел мсье Вольруи. Поздоровавшись, он взял Поля под руку.
– Мсье Дожер, я должен представить вас министру. Мсье Мутэ хочет лично с вами познакомиться. – Министр был уже в зале. Они подошли, мсье Вольруи представил Поля.
– Мсье Дожер, а я узнал бы вас по снимкам, даже если бы встретил на улице, – весело сказал министр. – Где-нибудь на Риволи. Я подошел бы к вам и сказал: Здравствуйте, мсье Дожер. Разрешите представиться: министр заморской Франции. – Они все трое рассмеялись. Началось заседание. Сбоку от трибуны стоял отдельный стол, за которым сидел министр и еще трое мужчин. Роже, сидевший рядом с Полем, шепнул, что один из них – представитель кабинета, а другой – представитель национальной ассамблеи. Главной темой заседания был Вьетнам. К трибуне вышел заместитель министра по Индокитаю. Он долго говорил о позиции Хо-Ши-Мина, а потом заявил, что бомбардировка Хайпхонга приостановила конфликт. – Представитель кабинета тут же с места заметил:
