– Но положила началу партизанской войне. – Тут заместитель министра стал доказывать, что министерство не предвидело возможности этой бомбардировки. К трибуне вышел министр мсье Мутэ и стал говорить о том, что военное министерство превышает свои компетенции. Потом к трибуне вышел пожилой мужчина в военной форме и заявил, что действия авиации согласованы с правительством, и при этом он потрясал пачкой документов. Потом выступил представитель национальной ассамблеи, лысый мужчина, который беседовал перед заседанием с мадам Туанасье. Роже шепнул Полю: – Коммунист. – В результате всех этих выступлений Поль выяснил, что бомбардировка Хайпхонга состоялась, когда Поль был уже в Париже. На рождестве в Версале дедушка что-то мельком упомянул о Хайпхонге. Приезд Поля отодвинул в их семье все мировые события на задний план. При этой бомбардировке погибло десять тысяч местного населения. Поль прикинул в уме, что если в Хатуту население всего двести с чем-то человек, то десять тысяч это почти пятьдесят королевств Хатуту. Для Вьетнама это не страшно, он большой. Но если одна такая бомба упедет на Хатуту, королевства не станет. А на прибойной волне коричневый мальчик: – Па! У меня глаза тоже голубые! – Вовсе не голубые. Серозеленые. За трибуной опять появился министр мсье Мутэ. Он зачел протест Советского правительства против действий французов во Вьетнаме и тут же стал разбирать этот протест, который был составлен без учета событий. Потом выступали другие люди, приводили высказывания Де Голя, который был против деколонизации. Потом выступил еще один коммунист, который был за расширение прав локальных колониальных правительств. А потом выступил низенький полный остроумный мужчина, который сказал, что если Франция даст своим колониям свободу, никакой свободы эти колонии не получат, потому что их тут же приберут к рукам Англия и Америка. Поль уже не знал кому верить. А с трибуны говорили об Алжире. Там тоже хотят суверенитета. Полю стало скучно. Заседание длилось уже около двух часов. Захотелось ссать. Поль подумал, что ведь все участники заседания тоже, наверное, хотят ссать, а может быть, и срать. И сам министр тоже. И тут объявили перерыв. Участники собрания солидно, не спеша и переговариваясь друг с другом, направились в уборную. Многие курили. Хотя в уборной было много писсуаров, все же к ним выстроилась небольшая очередь. Министра и его заместителей здесь не было. Вероятно, у них была своя уборная при их кабинетах. Поль уже по опыту знал, что во всех общественных уборных очередь бывает только к женским уборным, к мужским очереди нет. Женщины любят уборные. Здесь же было наоборот. На заседании кроме мадам Туанасье было только две женщины. Так что, повидимому, в женской уборной унитазов хватило на всех. Мадам Туанасье повезло. И когда Поль с Роже спустились этажом ниже в министерское кафе, мадам Туанасье, сидя за столиком, поедала устриц. Она помахала им рукой, и они присели к ее столику. Поль был голоден и заказал салат, телячьи котлеты, желе и чашку шоколада. Мороженого в министерском кафе не было.
– Я вижу, вы уже освоились в Париже, – с улыбкой сказала мадам Туанасье.
– Вполне, – улыбнулся Поль. – Париж не очень большой. Не больше Хатуту.
– Если без пригородов, – уточнил Роже и тут же сообщил: – Мы уже встречались в Опере на Тито Скипа. – Мадам Туанасье, с улыбкой глядя на Поля, сказала:
– Да, я знаю, вы музыкальны. Я слышала, как вы играли на пианино. – В этот момент Роже усмехнулся. И Полю стало ясно, что мадам Туанасье, несмотря на ее интеллигентную внешность, абсолютно ничего не понимает в музыке. Все же она была красивой женщиной несмотря на ее возраст. – Вам не было скучно на заседании? – спросила она.
– Было интересно, – сказал Поль. – Оказывается, еще есть война. Второй мировой войны было мало. – И он серьезно заключил: – Людям нравится война. – Роже откровенно широко улыбался. Лицо мадам Туанасье стало суровым. Она сказала:
– Мсье Дожер, приобщение к цивилизации это не занятия музыкой, это освоение людей, их социальных проблем.
– Люди не такие уж сложные, – возразил Поль. – Музыка сложней. – Роже тут же переменил тему разговора:
– Вы предпочитаете итальянскую музыку?
– Да, – ответил неуверенно Поль, вспомнив вчерашний фильм. – Мне нравится Пуччини, Россини.
Ко второй части заседания прибыл президент Феликс Гуин. Поль сразу узнал его по снимкам из газет. Его сопровождали трое высоких мужчин, вероятно, личные секретари, а может быть и охранники. При его появлении в зале все поднялись с мест. Президент с улыбкой здоровался за руку с министром, его заместителями и даже с мсье Вольруи и при этом что-то говорил, продолжая улыбаться. Мсье Вольруи очень быстро подошел к Полю, взял его под руку, быстро повел к окружавшим президента людям. Перед ними расступились. И уже не мсье Вольруи, а министр Мутэ представил Поля президенту, очевидно, по просьбе самого президента. Пожимая Полю руку, Гуин сказал:
