– Возьмут. Ты ведь жил при коммунизме, а они еще нет. – Пьер тоже верил в коммунизм. Когда после лекций Поль встретился с Марго, шел густой хлопьями снег. Они взяли такси. По дороге домой Поль рассказал о возможности поездки в Россию, умолчав о том, что ему уже известно, как снимки попали в порножурнал. Марго тревожно спросила:
– Это не опасно?
– Я же не Валенберг и поеду не один, а с официальной делегацией. – Марго, глядя задумчиво в окно машины, сказала:
– В России, наверное, еще больше снега. Там, наверное, любят играть в снежки. – У Поля было веселое настроение, и он предложил:
– Давай, поиграем в снежки. Сейчас.
– Давай! – оживилась Марго. Они доехали до площади Вогезов. Голые деревья в пелене снега выглядели нереально. У Марго были фетровые боты, и она бойко шла по глубокому снегу. А модные ботинки Поля тут же зачерпнули снег. Они стали лепить из снега комки и бросать в заснеженный памятник Людовика Тринадцатого на коне, стоявший посреди площади. Надо было попасть в голову Людовика. Марго подбежала близко к памятнику и бросила снежок в голову коня. Попала.
– Это нечестно! – крикнул Поль. – У коня голова большая. – Тогда Марго слепила снежок и бросила в Поля. Попала в лоб. Поль слепил снежок, но Марго забежала за пьедестал памятника. Он погнался за ней, и они одновременно бросили друг в друга снежки. И оба попали. Они долго хохоча бегали вокруг памятника, бросаясь снежками, скользили по снегу, падали, прыгали на заснеженные садовые скамейки, а потом легкими скачками побежали к Сен-Антуан. В квартиру они вошли покрытые мокрым снегом. Мама, встретившая их в передней, кому-то громко крикнула:
– Полюбуйся на моих детей! – Поль, не снимая пальто, вошел в гостиную. Марго вошла за ним. Перед ними была сорокалетняя полнеющая блондинка в экстравагантном платье с туникой. Поль узнал:
– Тетя Тереза… – Тереза, как и обещала, приехала из Ниццы, и уже состоялось ее примирение с мамой. Тереза состроила мину ужаса:
– Это что, мой племянник?
– Прошу познакомиться, – сказала с улыбкой мама. – Поль и Марго. – Тереза быстро подступила к Полю, но мама крикнула Полю:
– Нет, нет! Вон из гостиной! Снимите в передней пальто и обувь. С вас текут лужи. – Поль и Марго сняли в передней пальто и шапки, разулись, вытряхнули из обуви снег. Когда они разутые опять вошли в гостиную, тетя Тереза, обняв и поцеловав Поля, утробно хохотнула и сказала:
– Ну и жеребец вырос! – Потом она коротко поцеловала Марго, сказала: – Очаровательная девочка. – Мама сказала:
– Поль, у тебя брюки, – будто ты ходил по воде. Марго, ты же была в пальто. Как ты ухитрилась промочить платье?
– Мы играли в снежки, – пояснила Марго.
– Они играли, – с ехидной улыбкой заметила Тереза.
– Переоденьтесь к обеду, – приказала мама. К обеду пришел муж Терезы Шарль, который ходил по магазинам в поисках своих излюбленных вин. Это было бордо и еще две какие-то темные бутылки. Шарль был седеющим полноватым мужчиной с постоянным выражением иронии на лице. Обед в столовой подавала Модестин в белом переднике. За обедом шел разговор об адаптации Поля в современной цивилизации. Последовали неизбежные вопросы о свободе любви на Маркизах и о количестве жен Поля. Приходилось отговариваться глупыми шутками. По молчаливому уговору тетя Тереза так и не узнала, что у Поля есть жена принцесса и сын – будущий король. Глядя на Поля и Марго, Тереза с игривой улыбкой сказала:
– А ведь из них может получиться отличная пара. – Мама быстро сказала:
– Да. Они брат и сестра. – Обе они любезно улыбались. Полного примирения между ними быть не могло. Работала всем известная схема. Двенадцать лет назад родной брат Терезы Жорж Дожер застрелил любовника своей жены и в этот же день погиб сам. Тереза во всем винила Сибил. А Сибил Дожер в довершение всего удочерила дочь своего покойного любовника. За столом чувствовалось общее напряжение. Приходилось поддерживать легкий тон светской беседы. И Поль почувствовал облегчение, когда пришел его преподаватель французского мсье Моленьер. Они сидели в комнате Поля, и Моленьер, следуя своему методу обучения, заставлял Поля высокопарно декламировать сонеты Пьера де Ронсара и тут же излагать их стилем прозаика Франсуа Рабле. Получалось иногда смешно, и тогда они оба, ученик и учитель, хохотали. Урок французской стилистики прервала Модестин, отозвав Поля в гостиную к телефону. Звонил мсье Лессар.
– Мсье Дожер, у меня сейчас Огюст Фернан, архитектор, о котором я вам говорил. Он только что вернулся из деловой поездки. Вы обещали приехать, когда он будет у меня. Вы сейчас очень заняты?
– Не очень, – ответил Поль. – Я приеду.
– Я пришлю за вами моего шофера. – Поль уже получил водительские права и водил их маленькую немецкую БМВ. Он тут же сказал:
– Не надо. У меня есть машина. Скажите адрес. – Лессары занимали половину бельэтажа семиэтажного дома на Бульваре Итальянцев. Дверь Полю открыл лакей, не горничная. Он провел Поля в просторный кабинет Лессара. Кроме хозяина здесь был элегантный мужчина лет тридцати пяти – архитектор Фернан. После знакомства мсье Лессар сказал:
