Когда они выехали на бульвар Капуцинов, она сказала легкомысленным тоном:
– А давай, заедем в какое-нибудь кафе.
– Поздно, – сказал Поль. – Моя мама не пойдет спать, пока я не вернусь.
– А вот я давно уже вышла из-под контроля моих предков. А Марго тоже тебя ждет?
– Конечно. Должна же она беспокоиться о своем брате.
– Поль, все же знают, что она никакая тебе не сестра.
– Мама считает, что мы ее дети. Родные. И мы считаем так же.
Они подъехали к ее дому. Поль остановил машину. Он знал, что по правилам хорошего тона ему следует обойти машину и открыть дверь со стороны Адриены. Но она сама открыла дверь, и тогда Поль обнял ее одной рукой за плечи, привлек к себе. Она была в манто и перчатках, но Поль знал, что у нее мягкая белая матовая кожа, как у той брюнетки на Сен-Мартен. Он дотронулся губами до ее щеки, почувствовал слабый запах духов. Она повернула к нему лицо, и они поцеловались в губы. Она тотчас нервно отстранилась, сказала глядя в сторону:
– Тебе опять придется пропускать лекции в университете.
– А зачем пропускать?
– Тебе же нужно пойти к Эдит Пиаф. С двенадцати до трех. Ты забыл?
– А я не собираюсь к ней идти.
– Зачем же ты ей обещал?
– Чтобы она подписала вам, дуракам, автографы.
Тут Адриена расхохоталась и обхватила Поля за шею. Они снова поцеловались. Теперь поцелуй был длительным, и Поль почувствовал обычное возбуждение. Он просунул руку под ее распахнутое манто, обхватил талию. Отстраняясь от него, она уперлась руками в его плечи.
– Поль, ты дикарь, – сказала она задыхаясь. Он отпустил ее. Она выскочила из машины, не закрывая двери, пошла к своей парадной, но тут же вернулась, остановилась. Машина была низкой, и чтобы увидеть лицо Адриены, Поль пригнулся к боковому сиденью. Адриена улыбалась.
– А что, если я расскажу об этом Марго?
– Я в этом не сомневаюсь. Вы же подруги.
– Вот я и проверю, какая она тебе сестра.
Адриена захлопнула дверцу машины и побежала к своей парадной. Подъезжая к бульвару Севастополь, Поль размышлял, не заехать ли в публичный дом на Сен-Мартен, где была брюнетка с матовой кожей, как у Адриены, но взглянув на часы, решил, что время уж позднее, и поехал на Сен-Антуан.
В гостиной и столовой горел свет, но никого не было. Из своей комнаты вышла мама.
– Что было у Лессаров? – спросила она. Поль стал рассказывать о разговоре с Лессаром и Фернаном. В гостиную вошла Марго. Мама спросила:
– Лессар еще не знает, что на Маркизах у тебя жена и сын?
– Не знает. Я не сказал.
– Правильно, – сказала мама. – Твой капитан оказался дальновиден. Я так и знала, что по поводу Маркизов начнутся какие-нибудь политические интриги. Это хорошо, что ты теперь в курсе всех их дел. – Марго спросила:
– А что было на концерте Пиаф?
– Откуда ты знаешь о концерте? – спросил с улыбкой Поль.
– Мама звонила Лессарам, и мадам Лессар сказала, что ты с Адриеной поехал на концерт.
– Да. В нашей компании был Жак. Он действительно умный. – И Поль рассказал о концерте и о знакомстве всей компании с Эдит Пиаф.
– Я все поняла, – сказала Марго. – Заказать билеты на Пиаф трудно. Билеты доставал Жак. Я давно его просила, что если он будет доставать, то на меня обязательно. И он достал. Но поскольку в этот день ты пришел к Лессарам, мой билет достался тебе. Это все Адриена устроила. Мне кажется, она просто влюблена в тебя. – И Марго улыбнулась своей рекламной американской улыбкой. Мама спросила:
– Ну и как тебе понравилась Пиаф?
– Не понравилась, – признался Поль. – Я не понимаю, почему весь мир сходит по ней с ума.
– Это потому что ты не пережил войны, – со слабой улыбкой сказала мама. – Во время войны Эдит Пиаф потеряла мужа и ребенка. Она знала голод и нищету. Она пережила то, что пережили многие пирижане. Поэтому ее так любят. – Поль знал: все сваливают на войну. Была война, и поэтому парижане любят, когда некрасивые женщины поют баритоном.
