За ним побежали двое сопровождающих их мужчин. Поль остановился у разобранной мостовой. Новые шпалы были уже уложены, и рабочие укладывали по ним новые рельсы. Старые ржавые рельсы с примерзшими комьями грунта лежали рядом. Тут же на новых рельсах стояла тележка с колесиками. Поль сразу догадался, что этой тележкой измеряют расстояние между рельсами, которое должно быть везде одинаковым. Рабочие железными ломами пододвигали рельсы на нужное расстояние и тут же большими тяжелыми молотками прибивали к шпалам железные анкеры через железные накладки. Рабочих было человек пятнадцать. Все они были низкого роста и одеты в бесформенные ватные куртки и ватные штаны, которые были настолько грязными и засаленными, что приобрели уже общий специфический коричневатый цвет – цвет грязного тряпья. И тут Поль замер: он понял, что эти рабочие – женщины. Их нельзя было разделить на молодых и старых, на красивых и некрасивых. У них были почти одинаковые, посиневшие от мороза, отекшие лица, на головах были старые, вероятно, бывшие солдатские, шапки, подвязанные под подбородком, и у всех тряпичные, самодельно сшитые рукавицы. Подбежал товарищ Серж с озабоченным лицом, а за ним двое сопровождающих мужчин. Помня, что надо восхищаться всем увиденным, Поль заговорил деланно беззаботным тоном:
– На окраине Парижа еще сохранились рельсы от довоенных трамваев. Там колея уже. В Москве колея шире, и трамваи шире, вероятно, для большей устойчивости.
Поль сам удивился, откуда у него выскочили эти термины – колея, устойчивость – которых он раньше никогда не применял. Серж растерянно подхватил:
– В Москве прокладываются новые линии метро, но трамвайный транспорт еще сохранил свое значение. Скоро трамваи уберут из центра Москвы, но пока они еще нужны. Это очень старая линия, рельсы насквозь проржавели и теперь от мороза стали трескаться. Так что, пока трамваи не сняли, приходится время от времени заменять рельсы.
Женщины, услышав незнакомую речь, подняли головы, безлико посмотрели на мужчин. Тем временем подошли остальные французские делегаты.
– Товарищи, наше время ограничено, – торопливо говорил товарищ Серж, приглашая французов следовать дальше, и первым стал переходить на другую сторону площади.
Делегаты последовали за ним. Женщины смотрели им вслед ничего не выражающими глазами. Вероятно, они впервые видели иностранцев в их иностранной одежде. Поль только теперь понял, что одежда французов резко отличается от одежды прохожих. Вероятно, даже прилично выглядевшие русские по многу лет бережно носили одну и ту же одежду. К работающим женщинам подъехал обшарпанный грузовик с низким кузовом без бортов. Поль, не отставая от делегации, все оглядывался на работающих женщин. К его еще большему изумлению женщины начали грузить на грузовик старые ржавые рельсы. Вчетвером они приподнимали тяжелый рельс, клали его конец на край кузова грузовика, а затем заталкивали его целиком на кузов. Кузов был железный, и процедура погрузки сопровождалась чугунным грохотом. Поль отметил, что мадам Туанасье тоже несколько раз оглянулась на работающих женщин. Она умная и, возможно, что-то поняла, чего не понимала раньше. А Серж не переставал говорить:
– Отсюда видно здание библиотеки имени Ленина. Видите? На возвышении. Здание восемнадцатого века. Архитектор Баженов. По стилю это переход от барокко к строгому классицизму. Во Франции в результате революции классицизм резко сменил барокко. В России переход от барокко к строгому классицизму был постепенным.
