Московский вокзал был вполне приличным, не хуже парижских вокзалов. На перроне делегацию встретили несколько прилично одетых мужчин. Один из них произнес на плохом французском официальное приветствие, пожал всем членам делегации руки и официально представил остальных мужчин. Только один из них сносно говорил по-французски, правда, с акцентом. Трое носильщиков, сопровождаемые двумя милиционерами, погрузили чемоданы делегации на тачки. Морозный воздух стал щипать лицо, и Поль глубже надвинул шапку и надел меховые перчатки. Встречающие мужчины повели делегацию через здание вокзала. При этом Поль все же приостановился около паровоза, который вез их поезд. Паровоз был гораздо больше и красивей французских, он солидно шипел, издавая выхлопы белого пара, клубящегося в морозном воздухзе. На вокзале было много народу, и были довольно прилично одетые люди. Посмотрев в сторону, Поль увидел в широком проеме большой вокзальный зал ожидания, битком набитый народом. Нищенски одетые люди с большими мешками и старыми чемоданами скученно сидели и лежали на скамьях и прямо на грязном полу. Но Поль увидел все это мельком, поскольку делегацию вели быстро. Когда они вышли из вокзала, их ожидал маленький довоенный автобус, в который носильщики уже погружали их чемоданы. Поль по-хозяйски проследил, как его собственный чемодан был внесен в автобус и положен на заднее сиденье. Перед тем, как войти в автобус, Поль огляделся. Привокзальная площадь ему понравилась. Вокруг были разбросаны без определенной планировки невысокие разностильные здания, некоторые с витиеватыми башенками и шпилями. Поражало разнообразие транспорта. Здесь были и старинные трамваи, и автобусы, и автомобили, большей частью старинные, и грузовики всевозможных размеров. И масса пешеходов. Все это торопливо двигалось в разные стороны. Москва – большой город, не меньше Парижа.
Когда их привезли в гостиницу, которая называлась тоже «Москва», из встречавших их мужчин с ними остался один, тот, который прилично говорил по-французски. Он должен был всюду сопровождать делегацию. Его звали Сергей Павлович Годлевский, но они договорились, что будут называть его товарищ Серж, или просто Серж. Ему было лет сорок, и он был самый молодой из встречавших мужчин. После того, как делегацию развели по гостиничным номерам, номера здесь были только однокомнатные, был предложен завтрак в ресторане гостиницы. Для делегации в отдельной секции ресторана был уже накрыт стол. На завтрак были поданы куриные котлеты, салаты, русская красная икра и кофе с ватрушками – плоскими сдобными булочками с запеченным творогом. За все это не надо было платить. Все это оплачивала коммунистическая партия Советского Союза, на переговоры с которой приехала делегация. Стол обслуживался двумя официантками. Одна из них была вполне красивой, и когда она подавала Полю кофе, он спросил, говорит ли она по-французски. Она сказала, что нет, но тут же добавила, что знает английский. Тогда Поль спросил по английски, как ее зовут. Она ответила: – Валентина, – и тут же, извинившись, ушла. Сразу после завтрака Эстаж Максимил подошел к Полю и тихо сказал:
– Мсье Дожер, мы все представляем здесь коммунистическую партию Франции и должны соблюдать соответствующее достоинство. Я это говорю к тому, что если вы захотите пригласить в свой номер постороннее лицо, имейте ввиду: номера, отводящиеся иностранцам, по всей вероятности, прослушиваются.
