И все опять улыбались. Это были вежливые дипломатические улыбки. Но у Сталина была другая улыбка: более сдержанная и более похожая на искреннюю. Поль с интересом смотрел на Сталина. Этот маленький некрасивый человек, посылавший миллионы людей на смерть и в концлагеря, Поль теперь в этом не сомневался, умел в разговоре быть обаятельным. Но прежде всего он был как женщина: верил, когда ему врали, и не верил, когда говорили правду. Это было забавно. Когда официанты принесли горячие мясные блюда, Сталин поднялся с места. И все за столом поднялись с мест. Сталин пожал руку Максимилу, а затем неожиданным коротким жестом протянул руку Полю. И Поль, наклонившись над столом, протянул мимо двух человек свою длинную руку. Состоялось еще одно рукопожатие. Пожелав французским гостям удачи в борьбе за правое дело, Сталин удалился. Поль был в некотором недоумении: если коммунисты считаются левыми, почему же они должны бороться за правое дело?
Всю дорогу от Москвы до Ленинграда Поль крепко спал. На вокзале их встретили представители коммунистической партии Ленинграда. Серж, который должен был сопровождать французов в течение всего их пребывания в России, представил их друг другу. Среди ленинградских представителей был некий товарищ Фейгин, который хорошо говорил по-французски и должен был вместе с Сержем сопровождать французов по Ленинграду. Уже на вокзале Поль почувствовал к себе особое расположение ленинградских коммунистов. Вероятно, они уже знали, что Сталин имел с ним личную беседу. С вокзала, как и в Москве, их повезли на автобусе в гостиницу.
Ленинград сразу понравился Полю. Серж и товарищ Фейгин наперебой давали пояснения. Сразу от вокзала начинался Невский проспект – главная улица Ленинграда. Это был роскошный проспект, дома напоминали не просто Париж, а самую фешенебельную часть Парижа – Елисейские поля. Их привезли в гостиницу, которая именовалась «Европейской». Номер, который отвели Полю, был роскошным. Завтракали они в ресторане гостиницы. Затем их повезли, как и в Москве, на трех машинах в Смольный. Так называлась резиденция ленинградских партийных лидеров. Это был комплекс классических зданий, окруженных парком. Хотя был мороз, и парк был в снегу, основные аллеи были расчищены. В небольшом зале состоялась встреча французских и ленинградских коммунистов. Главой ленинградских коммунистов был некий товарищ Попков, очень важный и толстый мужчина. Товарищ Фейгин хотел было представить французов, но его тут же оттеснил Серж и представил всю делегацию: сперва главу Максимила, затем Поля, затем мадам Туанасье, а затем остальных. Состоялись рукопожатия. Среди ленинградских лидеров был некий Барановский, который хотя и плохо, но говорил по-французски. Оказалось, что это главный архитектор Ленинграда. Состоялось короткое заседание, на котором товарищ Максимил показал Попкову соглашение французской и советской коммунистических партий, подписанное Сталиным. Затем французов повезли осматривать Эрмитаж, который конкурировал с Лувром. Делегацию сопровождал главный архитектор Ленинграда Барановский. В лидирующей машине были Барановский, Максимил и Поль. Барановский хотел показать французам лучшие места города и давал шоферу указания по маршруту. Машины проехали по Невскому проспекту, выехали на Дворцовую площадь с гигантской колонной посредине, на которой парил бронзовый ангел. Барановский пояснил, что эта колонна высечена из одного куска полированного гранита, привезенного из Финляндии. Поля поразило, как эту колонну везли и устанавливали: ведь тогда не было еще ни поездов, ни машин, ни подъемных кранов. Они проехали мимо Адмиралтейства с золотым шпилем, обогнули Исаакиевский собор, самое высокое здание Ленинграда, поехали по узкому, но вполне роскошному проспекту и остановились у строящегося пятиэтажного дома с угловой башней.
– Это здание строится по моему проекту, – пояснил Барановский. – Раньше на этом месте стоял дом, который был разрушен во время бомбардировки. Угловая башня … – он запнулся, подыскивая выражение. Нашел: – … является доминирующей высотной точкой этого района. В этой башне я планирую оборудовать свою архитектурную мастерскую.
– А можно подняться в эту башню? – спросил Поль.
– Конечно, – отозвался Барановский. – Только лифт еще не установлен.
