– Точно! – Лицо Кэтлин стало жестким. – Я тоже так считаю. Помните и вы это. Какой триумф для Нейла – переспать с этакой, как вы, персоной, которую он так сильно презирает! – Она подошла к столу, выдвинула ящик и достала оттуда конверт. В нем лежал билет на поезд. Это и была причина, по которой она вернулась в квартиру перед тем, как отправиться на вокзала Уэверли. Кэт сунула билет в карман юбки.
– Я вернусь в понедельник, – сказала она. – Наслаждайтесь им, пока он ваш. – Дверь за ней закрылась.
Клер медленно побрела обратно в спальню. Было тошно и унизительно. Клер постояла, глядя на постель – она никогда не спала ни с кем, кроме Пола. Что же на нее нашло теперь? Нейл не скрывал, что презирает ее, и не обещал ей ничего, кроме кратковременного укрытия от Пола. Возможно, в этот самый момент он хвастает своей победой перед приятелями где-нибудь в пивной... И, однако, что-то он ей все же дал. Его прикосновения разбудили в ней нечто, чего она никогда в себе не подозревала. Впервые в жизни она поняла, что такое страсть и желание. Отношения с Полом по сравнению с пережитым сегодня были бледной тенью. Она села на постель и погладила рукой скомканные простыни, где недавно лежал Нейл. Ее тело, утоленное, удовлетворенное, радостно дышало. Вот, значит, как было у Изабель. Она чувствовала, что ради этого можно пожертвовать всем. Нейл спросил ее, любила ли она Пола. Нет, не любила, никогда и никого.
Когда вернулся Нейл, она все еще лежала на кровати, закрыв глаза и прижав руку к лицу. Он остановился, глядя на нее.
– С тобой все в порядке?
Она молча кивнула.
– Твоя машина на пути в Глазго, оттуда же будут отправлены ключи родителям.
– Спасибо. – Она почувствовала, что он опустился рядом.
Нейл отвел руку от ее лица.
– Вижу, ты выпроводила Кэт?
Клер отвернулась.
– Она ушла, но оставила за собой последнее слово.
– Похоже на Кэтлин. – Он тихо рассмеялся. – Итак, ты в состоянии сама постоять за себя, если это необходимо?
Она медленно села.
– Ты спрашиваешь так, как будто это было какое-то испытание.
– Может быть. – Он сложил руки, пристально глядя на нее. – Каждый раз, когда я тебя видел, ты от чего-то убегала: то в Данкерне, то в Суффолке, то снова в Данкерне – в гастинице. Я не знаю, от кого или от чего ты бежишь, но думаю, что ты убегаешь не только от мужа. Я прав?
Она свесила ноги на пол и горестно обхватила себя руками.
– От кого еще я могу бежать.
– Возможно, от себя. Могу я дать тебе совет? Вероятно, банальный, но, по моему мнению, хороший: если ты прекратишь убегать от себя, то поймешь, что не должна больше бегать и от других. Я думаю, что в действительности ты не пассивная жертва обстоятельств, ты – боец. И, возможно, первый правильный ход в этой борьбе был сделан здесь, на этой постели. – Его лицо было серьезным, но тут он внезапно рассмеялся. – Конец лекции. Есть хочешь?
Она кивнула со слабой улыбкой.
– Нейл, – всего лишь во второй раз она назвала его по имени. – Ты ответишь на один вопрос?
– Какой?
– Ты меня ненавидишь и презираешь?
– Это два вопроса.
– Нет. Не шути. Я хочу знать.
– Нет и нет. Довольна?
– Я тебе не верю.
– Тогда зачем спрашиваешь? Вставай, давай пойдем где-нибудь перекусим. Нам еще нужно написать манифест, ты мне поможешь? Одностороннюю Декларацию Независимости Клер Ройленд. И не беспокойся, что другие думают о тебе, Клер. Важно то, что ты думаешь о себе сама.
Зак медленно, оглядываясь, шел по Грассмаркет. Он никогда раньше не бывал в Эдинбурге, и от резкой, суровой красоты города у него перехватывало дыхание. Так мало городов отвечают своему образу, замечательному на открытках, но этот отвечал. Огромный замок, вросший в скалу над городом, старинные улицы – живая история громким голосом говорила здесь: в каждом здании, в каждом камне. Зак глянул на листок бумаги в руке – «Стражи Земли». Хорошее название.
Он наконец нашел их помещение – прямо под высокими стенами замка, но оно было заперто. Он дважды постучал, пожал плечами и пошел прочь. Нужно найти, где остановиться, а утром повторить попытку.
Он стал взбираться по ступенькам Кастл Винд в сторону эспланады. Эдинбург – сердце Шотландии. Зак чувствовал, что начал лучше понимать Клер. Отголоски истории здесь везде; они должны будоражить человека с повышенной чувствительностью. И он сам дал волю своему мистическому чувству. До встречи с ним у Клер были сны, и кошмары, и страхи, но на каком-то качественно ином уровне. Теперь же, когда тонкая перегородка, отделявшая прошлое от настоящего, каким-то образом лопнула, молодая женщина оказалась внутри потока чужой жизни и поток этот сбивал все на своем пути. Вот почему он приехал – не потому, что мог помочь ей, а потому, что чувствовал свою вину.
