Он часто читал о подобных вещах, до бесконечности обсуждал их с друзьями у себя дома, в Калифорнии, под жарким солнцем, при ясном свете дня, но здесь, в таинственных сумерках шотландского зимнего вечера, когда его окружили тени прошлого... Он вздрогнул. Даже в Кембридже было по-иному. Там только говорили. Все говорили до бесконечности, пока, к своему удовольствию, не доказывали квадратуру круга, а потом все начиналось сначала. Но это были теории, и он знал, как ими пользоваться. Здесь же было больше, чем сочетание теорий, преданий, инстинктов и домыслов. В силу вступила реальность прошлого и он не знал, как с ней справиться.
Наконец он достиг вершины – его сердце бешено колотилось от крутизны извилистых лестниц, – и повернулся, чтобы взглянуть назад. Дымящиеся крыши Эдинбурга казались темно-перламутровыми при вечернем свете. За ними, в отдалении, округлыми складками вставал ряд холмов, таинственных, суровых, косые оранжевые лучи закатного солнца отбрасывали резкие черные тени в долинах. Он долго смотрел, потом повернулся и пошел вдоль эспланады к центру города. Сейчас он слепил огнями, но в небе было еще достаточно света, чтобы разглядеть грифельные воды Форта, а за ними опять холмы. Вдалеке Зак различал очертания высоких гор. На них, в последних лучах заката, уже белел снег. Он вздохнул. Может быть, Клер еще там, где-то в самом сердце Шотландии. Но скорее всего, она уже здесь, в Эдинбурге, терзаемая страхом, наедине со своими видениями...
Пока Клер чистила зубы, Нейл перестелил постель.
– Вот и ты. Чиста как утренний снег, – он аккуратно отогнул угол одеяла. Клер была в ночной рубашке, которую успела бросить в сумку вместе с косметикой и сменой белья. Она стояла перед зеркалом, расчесывая волосы.
– Где ты собираешься спать?
– Это зависит от обстоятельств. – Он прищурился. – Подозреваю, что в соседней комнате.
Ее щеки слегка покраснели.
– Я очень устала.
– Довольно честное признание, возможно, мы оба получили сегодня хороший урок. – Он улыбнулся. – Увидимся утром.
Она подождала, пока он закроет дверь, потом подошлa к окну и, отодвинув занавески, вгляделась в ночь. Тихо приоткрыла окно и высунулась, облокотившись на подоконник, чувствуя, как ледяной ветер обжигает ее горячую кожу. Она жадно вдыхала соленую горечь Форта, приносимое ветром горьковатое морозное дыхание холмов... вздрогнув, она закрыла окно и забралась в постель: она очень, очень устала...
В ту ночь кошмары отличались от обычных. На решетках был морозный иней, и люди с той стороны клетки кутались от холода. Она чувствовала боль, пронизывающую кости, ужас, коконом опутывающее отчаяние. Она вжималась назад, в тень, снежные хлопья летели на нее сквозь прутья решетки.
Нейл услышал ее тихие всхлипы, встал из-за стола, за которым работал, осторожно приоткрыл дверь спальни и вошел. Включил лампу и поглядел на Клер: слезы струились по ее щекам, она металась из стороны в сторону с искаженным от ужаса лицом. Он сел на край постели и взял ее за руку. И тут она пронзительно закричала.
– Но он заплатил свой долг до последнего пенни! – Генри озабоченно подался вперед на стуле. День выплаты пришелся на 21 ноября.
Сэр Дункан Битти, сидевший за огромным столом, обычно служившим для переговоров, печально покачал головой.
– Знаю, старина, знаю, но это уже вне моего влияния. Я сделал все что смог, но Пол повел себя как дурак. Ему следовало лучше соображать. Он торговал закрытой информацией, сейчас в Сити все об этом знают и, как следствие, инспекторы фондовой биржи требуют моего сотрудничества в расследовании. – Он встал и пару раз прошелся взад-вперед по кабинету. – Мы в конце концов должны думать о себе. Если мы будем защищать его, нас сочтут замешанными в его делишках – как когда-то это уже случилось с Кароуэем, помнишь его? – Он снова покачал головой. – Я не позволю Полу вернуться, Генри. И собираюсь требовать его отставки.
– Нет! – Генри побледнел. – Вы же понимаете, что это его прикончит.
– Но тем не менее сделаю это. – Сэр Дункан медленно сел. Внезапно он почувствовал себя совсем старым – он был знаком с отцом Пола около тридцати лет и всегда очень любил всех трех мальчиков Ройлендов. Сейчас они сделали хорошую карьеру, и Дэвид и Джеффри тоже – Джеффри в начале подзадержался, но теперь неуклонно шел на повышение, как уверял сэра Дункана приятель по клубу, который был коллегой епископа. И вот теперь такое с Полом! Он вздохнул.
– Я знаю, Генри, как ты любишь Клер и Пола, но как бы тяжело для тебя это не было, я бы попросил тебя некоторое время избегать их. Чем меньше контактов между членами совета директоров и Полом, пока продолжается расследование, тем лучше.
– И полиция будет в курсе? – Генри был совсем подавлен.
Сэр Дункан кивнул.
– Я собираюсь отправить предварительный рапорт в отдел по мошенничествам.
– Черт! – Генри яростно стиснул пальцы. – И мы ничего не можем сделать?
– Ничего, – твердо сказал сэр Дункан. – Я не хочу втягивать сюда правление, но репутация всей фирмы поставлена на карту и я не собираюсь ею рисковать ни для кого.
