– Благодарю, господа, – сказал Уинфилд, изучая свой арсенал. – Посмотрим, что у нас тут есть? Ага, несколько перочинных ножей, несколько охотничьих… А вот и морские кортики, с гладкими лезвиями, с резными… А вы, как я погляжу, серьёзная публика. Не завидую я тому, кто прицепится к вам в тёмном переулке. Нож многое говорит о своём владельце.
Он завязал себе глаза шарфом и начал жонглировать ножами. Сначала зрители невольно отпрянули в страхе. Стоящие в первом ряду закрыли лица руками. Ножи со свистом взлетали в воздух, и Уинфилд ни разу не схватил лезвие рукой. Ни капли крови не было пролито. Постепенно зачарованные зрители опять начали приближаться к бочке.
Вдруг Уинфилд скрестил руки на груди. Ножи попадали вокруг него, вонзаясь в края бочки.
Он сорвал шарф с глаз и помахал им, точно флагом. Публика молчала. Но это молчание длилось всего секунду. За ним последовал взрыв аплодисментов. Уинфилд терпеливо ждал, пока шум уляжется, и потом обратился к публике.
– Одна остроумная молодая особа однажды сказала мне, что моя ухмылка похожа на перевёрнутый Лондонский мост. Мне кажется, в этом что-то есть. Этот символический мост соединяет мою личную трагедию с вашей. Если вам понравилось моё представление, вы можете опять его увидеть в десять вечера, в таверне «Голубиное гнездо». Я уже не выступаю в «Золотом якоре». Сегодня вечером со мной выступает ирландский скрипач. Приходите. Не пожалеете. Спектакль продолжается, по крайней мере, пока нас не настигнет война или дифтерия.
К семи вечера Тоби и Ян наконец закончили свою работу. Пустой фургон вернулся на оружейный завод и товарная шхуна покинула причал. Уинфилд закончил своё представление и вернул ножи их законным владельцам. Толпа разошлась. Констебль и стражники, весёлые и немного пьяные, отправились в полицейский пункт, чтобы сменить охрану. Уинфилд и его товарищи остались на опустевшем причале.
И так же, как рано утром перед МакЛейном, Уинфилд вклинился между Тоби и Яном и положил свои руки им на головы.
– Ну, господа, есть ли у вас хорошие новости?
– Какие такие новости, Ваше Величество? – спросил Тоби, притворяясь, что не знает, о чём идёт речь.
– Ладно, хватит дурачиться. Недаром же я устроил это представление, хоть у меня всё это время горло полыхало. Проклятая болезнь не отпускает. Чувствую, как она проникает в грудь. А мне ещё выступать сегодня вечером. Так что извольте, подавайте хорошие новости. Какой у нас сегодня улов?
– Двадцать восемь револьверов, модель «Адамс», – прошептал Тоби, глядя на огни на противоположном берегу Темзы.
– Нет, тридцать, – исправил его Ян. – Я же считал.
Уинфилд откинул голову и поднял глаза к звёздам.
– Ах, вот что называется удачный понедельник. Наши покупатели останутся довольны. Они будут прыгать, точно мальчишки, при виде новых игрушек.
Действительно, эти револьверы модели «Адамс», названные в честь оружейного инженера Роберта Адамса, пользовались популярностью с тех пор, как их выпустили в 1851 году. Стреляющему не приходилось взводить курок заново перед каждым выстрелом. Новое оружие вызвало сенсацию на Лондонской международной выставке. Заказы потекли на оружейный завод Джона и Джорджа Дина. Английские офицеры, готовившиеся к вторжению в Крым, заказывали револьверы для своих солдат. «Адамс» стал традиционным запасным оружием. Мирным жителям тоже хотелось обзавестись новинкой.
Воровать оружие среди бела дня, с сотнями прохожих вокруг – занятие не для начинающих. А Тоби и Ян являлись новичками в этом ремесле. Из них трёх настоящим профессионалом был один Уинфилд. Он выучил несколько уловок в бандитском лагере Нила Хардинга и не гнушался пользоваться ими.
Тридцать револьверов за один день! Уинфилд и Тоби ликовали, повиснув друг на друге. Ян, однако, не разделял радости своих товарищей. Он плёлся отдельно от них, понурив голову.
– А ну выпрямись! – приказал ему Уинфилд. – Что за похоронная осанка? У нас был плодотворный день.
Ян душераздирающе вздохнул.
– Не знаю. У меня дурное предчувствие, что нашей удаче придёт конец, причём очень скоро.
Это нытьё раздосадовало товарищей, особенно Уинфилда, который гордился махинацией, которую они ловко провёрнули. Ему не хотелось, чтобы его торжество отравляли.
– Ты прекрасно знаешь, что я не ирландец, – сказал он Яну. – Я не верю в удачу, талисманы и прочую чушь. Удача не имеет никакого отношения к нашему занятию. Это всё дело навыка. Все эти годы, которые я провёл в обществе Нила Хардинга, не прошли даром. И многому у него научился. И теперь учу вас.
– Не затем я сбежал из ирландской тюрьмы, чтобы попасть в английскую. Я наслышался про здешние тюрьмы.
Уинфилд нахмурился.
– Мне не нравится, куда идёт этот разговор, Ян.
– Ты же видел, как констебль пялился на нас.
Уинфилд решил, что пришла пора поднять другу настроение. Он схватил Яна за воротник, оттащил его в сторону и прижал его спиной к забору, не слишком грубо, но внушительно.
