Вдруг входная дверь скрипнула. Сжав бутылку в качестве оружия, Диана прошла на цыпочках в прихожую. Когда сверкнула молния, она разглядела мужской силуэт на пороге. Это был Уинфилд. Он едва держался на ногах. Левой рукой он прикрывал правое плечо. Между его пальцев сочилась кровь.
– Все спят? – спросил он.
Дианa молча кивнула. Вид и запах крови моментально взбодрил её. Девушка сняла лампу с крючка и проводила Уинфилда в каморку на чердаке, которая когда-то служила ему спальней.
– Сбегай и принеси ящик с медицинскими инструментами, – сказал он, когда они остались наедине за закрытой дверью. – Ты знаешь, где старик их хранит. Но смотри, не разбуди никого. Я ненадолго. Вот только остановить кровотечение…
Не говоря ни слова, Диана помогла ему снять куртку и пропитанную кровью рубашку. Рана была не очень глубокая, но длинная. Лезвие ножа полоснуло его от плеча до локтя.
Ящик с инструментами Диана так и не нашла. По-видимому, Том хранил его у себя в комнате вместе с опиумом. К счастью, ей попался моток марли, которую служанки держали на кухне на случай, если одна из них нечаянно порежет палец ножом. На плите стоял котелок с кипячёной водой. Диана прихватила несколько чистых полотенец.
Чтобы как-то разрядить напряжение, Уинфилд попытался завести разговор.
– Доктор Грант остался бы тобой доволен, – сказал он. – Жаль, что он не обучил тебя медицине.
– Меня никто ничему путёвому не учил. Держи руку на весу.
Диана окунула полотенце в тёплую воду и плотно прижала его к ране, пожалуй, слишком плотно, точно стремясь усугубить боль. Судьба подбросила ей золотую возможность поиздеваться над Уинфилдом. Он был в её власти, пускай всего лишь на несколько минут. Диана собиралась воспользоваться его уязвимостью сполна. Когда ещё ей выпадет такая возможность позлорадствовать?
Тщательно промыв рану, она щедро залила её спиртом и тут же принялась забинтовывать, не дав жгучей боли уняться. Уинфилд стиснул зубы и отвернулся.
– У тебя сильные пальцы, – сказал он.
– Ещё бы! Я весь день таскаю чайники. Я бы вполне смогла работать на пристани. Но вот как ты будешь завтра работать?
Уинфилд откинулся на подушках и закрыл глаза.
– Ты всё-таки решил заночевать здесь? – спросила Диана.
– Не бойся. Скоро уйду. Дай мне перевести дыхание.
Она села рядом с ним на постели, сложив руки на коленях.
– Ну, расскажи хоть, как это случилось. Не везёт тебе последнее время, однако. Говорят, ты проиграл кучу денег. Удача покинула тебя, Уин. Сначала ты подцепил заразу, от которой всё горло изнутри распухло, потом влез в долги, а теперь тебя ножом пырнули. Для полного счастья осталось только в тюрьму загреметь. Кто же тебя пырнул? Один из твоих заёмщиков?
– Не помню, хоть убей, – пробормотал он вяло. – Я был пьян…
– Врёшь! Я видела тебя пьяным. Сегодня ты не так уж много выпил.
– Тише, Христа ради. Старика разбудишь. Хочешь, чтобы он сюда ворвался и устроил нам обоим головомойку?
Диана швырнула окровавленное полотенце на пол.
– Плевала я на старика. Я его не боюсь. Это он должен меня бояться. Я знаю, где он хранит деньги. Не сомневайся, я возьму своё. Как-нибудь ты явишься отдать зарплату, а меня здесь не будет.
– В таком случае тебе надо как следует выспаться. Если ты на самом деле задумала побег, тебе надо беречь силы. Спокойной ночи.
Он с трудом поднялся на ноги, набросил куртку на плечи, так как ему было слишком больно просунуть руку в рукав, и вышел.
– Хоть бы рана загноилась, – прошептала Диана. – Чтобы его рука посинела и отсохла!
Среди завсегдатаев «Золотого якоря» был некий Престон Баркли, по образованию англиканский богослов, служащий вторым викарием в церкви Святой Магдалены в Саутворке. Эта должность, однако, не являлась главным источником его дохода. Он зарабатывал на порядок больше, выполняя обязанности дворецкого в доме вестминстерского адвоката. Не имея собственной семьи, мистер Баркли кочевал между двумя районами Лондона без особого напряга. У него была собственная карета, за которую платил сам адвокат. Он находился в весьма завидном положении, одновременно наслаждаясь духовной и светской жизнью. Три раза в неделю проводил вечерние службы в церкви Святой Магдалены, а потом возвращался в дом адвоката. По дороге в Вестминстер останавливался в «Золотом якоре» на кружку пива.
Том всегда радовался этим визитам. Ему льстило, что такой человек, как мистер Баркли, который мог себе позволить питаться в харчевнях Вестминстера, предпочитал «Золотой якорь».
– Почему я вас ни разу не видел в церкви, – как-то раз поинтересовался викарий.
– Последний раз я присутствовал на службе, когда мне было двенадцать лет. С тех пор прошло лет сорок. Честно говоря, у меня нет никакого желания вернуться.
– Так вы мирской гуманист?
