Два часа потребовалось на то, чтобы найти Уинфилда. Первым делом Бриджит заглянула в таверну «Голубиное гнездо», где он обычно ночевал, но Тоби и Ян его в тот вечер не видели. Наконец, один из грузчиков на Гренландском причале сказал ей, что видел Уинфилда на шхуне Кипа. Бриджит бывала на его вечеринках и знала, как устроен корабль внутри. Не обнаружив никого на палубе, она спустилась вниз по трапу. Из кают-компании раздавалось несколько мужских голосов. Один из этих голосов принадлежал Уинфилду. Он смеялся из учтивости, потому что один из матросов рассказывал анекдот, а этот матрос приходился Кипу другом. Это был тот самый француз с острова Гернси.
Когда Уинфилд увидел Бриджит, растрёпанную и задыхающуюся, то сразу всё понял.
– Господа, мне пора, – сказал он своим собутыльникам и начал подниматься по трапу.
Бриджит виновато поклонилась владельцу шхуны. Хоть Кип и не являлся ей господином, она чувствовала, что должна была извиниться перед ним.
– Как она? – спросил Уинфилд, когда они уже были на улице.
Бриджит только вздохнула и покачала головой.
– Сам увидишь.
– А что говорит доктор Грант?
– В том-то и беда, что ничего не говорит. Уложил бедняжку в постель и погасил все огни в комнате. Вы же знаете доктора. Когда он говорит, значит, плохо дело. А когда молчит – значит, ещё хуже. Он ведь не хотел, чтобы я вас звала.
Её голос дрогнул, и она прикрыла лицо рукавом.
– Только не плачь, – сказал Уинфилд. – Если старик увидит твои слёзы, тогда тебе точно не сносить головы.
Над входом в каморку служанок висел массивный католический крест, который Бриджит привезла с собой из Ирландии. Иконограф не пожалел алой краски для Христовых ран.
Уинфилд присел на постель Дианы и снял шляпу. Она резко подтянула ноги под простынёй.
– Рано ты пришёл, Уин. Я ещё не умираю. Я поклялась себе, что не испущу дух в этом трактире. Неужели старик сказал тебе, что я на последнем издыхании?
– Доктор Грант не знает, что я здесь. Меня нашла Бриджит.
Диана хмыкнула и повернулась лицом к стене.
– Конопатая дура… Стоило мне прилечь за плитой, вздремнуть, как она помчалась трезвонить на весь город, что ведьма при смерти! Радовалась, небось.
Уинфилд прервал её.
– Не знаю, как тебя, но меня эта война утомила. Сколько она ещё будет тянуться?
– Ты хочешь дружить? Тебе друзей не хватает?
– Друзей предостаточно. Дело не в этом.
– А в чём? Ты наигрался в королевство? Или шлюхи, которые толкутся вдоль пристани, не в состоянии удовлетворить твой аппетит? Конечно, тебе хочется, чтобы всё было, как прежде. Но так не будет. Не хочу тебя огорчать, но я уже не та двенадцатилетняя идиотка, которая потакала всем твоим причудам.
– Я и не хочу, чтобы всё было, как раньше. На этот раз всё будет законно. Кончай дуться и выходи за меня замуж.
– Что мне это даст?
– Если ты не хочешь говорить о любви и прочих глупостях, поговорим о деньгах, которые у меня с некоторых пор завелись.
– Bрёшь. Нет у тебя никаких денег.
– Не вру. Они есть.
– Откуда?
– Не столь важно. Главное, что есть. Я бы хотел, чтобы они достались тебе. Если я не вернусь из Крыма, по крайней мере, у тебя будет какая-то свобода. Как ты ею распорядишься – это уже твоё дело. Сколько лет тебе ни отведено, ты проживёшь их так, как тебе заблагорассудится. Это самое малое, что я могу для тебя сделать после всех… неудобств, которые причинил тебе. Последнее слово за тобой. Вопреки твоим больным домыслам, мои намерения не менялись.
Диана была заинтригована. Интерес её был лишь частично меркантильным. Ей больше всего хотелось узнать, каким образом Уинфилд нажил деньги, если, конечно, они у него действительно были. Явно не честным путём. Его комедийные выступления вызывали море восторга, но не приносили существенной прибыли. Она с трудом верила, что им руководили раскаяние и желание помириться. Скорее всего, он хотел втянуть её в очередную махинацию. Ему нужна была союзница. Видно, он понял, что от твердолобых дружков было мало толку. По той или иной причине ему понадобилось вернуть её благосклонность, как вытягивают случайно выброшенную рубашку из кучи старья.
– Хорошо, – сказала Диана. – Я не против этой затеи. Но я сама решу, когда и где мы обвенчаемся. Если ты думаешь, что я побегу за тобой к алтарю по первому зову, ошибаешься. Ничего не случится, если ты ещё подождёшь.
– Как ты захочешь, – ответил Уинфилд. В тот момент он готов был согласиться на что угодно. – Как скажешь, так и будет.
– Вот и славно. А сейчас мне чертовски хочется жрать.
– Я принесу тебе ужин.
– Нет уж, я сама спущусь. Если я пробуду в этой конуре ещё секунду, то вовсе рехнусь. Не хочу обнадёживать этих приезжих тварей.
Она нетерпеливо скинула на пол покрывала, точно они её душили и, всё ещё слегка пошатываясь от слабости, поднялась с постели. Уинфилд протянул ей руку, будучи почти уверенным, что Диана её оттолкнёт, но, как ни удивительно, она за неё ухватилась.
