– Она не знала устройства станка, – сказала Мошка. – Не знала, как вынуть лист, что нужно вытянуть рамку и повернуть. Она сунулась внутрь и приложилась рукой к буквице. А потом, увидев отпечаток, избавилась от платья обычным способом – отдала горничной, приказав сжечь его или срезать манжеты. Зря она рассчитывала на прилежность горничной, эта ветреная избалованная девчонка решила, что выручит за платье с манжетами больше денег. Его купила та дама из «Серого мастифа».
– Но зачем это леди Тамаринд? Зачем ей устраивать беспорядки?
– Вот бы выяснить, а? Не знаю, зачем она печатала радикальные листовки о герцогских налогах и обнищавшем народе. Она уж точно не радикал. Думаю, она гроша ломаного беднякам не даст. Она Птицелов.
«Должно быть, при нашей первой встрече она до смерти перепугалась, – подумала Мошка, мрачно улыбнувшись, – когда я сказала, что рядом с ней в карете едет шпион Книжников».
И тут она поняла, почему леди Тамаринд проявила к ней интерес. Ей нужен был информатор среди Книжников. Сестра герцога хотела знать наверняка, что те ищут станок там, где его нет.
Пирожок задрожала всем телом.
– Что нам теперь делать?
Неожиданно Мошка ощутила, что она здесь главная, хоть Пирожок и старше. Если Мошка скажет держать язык за зубами, та подчинится.
Ощущение власти даже над одним человеком пьянило Мошку. А что чувствует Тамаринд? Должно быть, с крыши Восточного шпиля весь Манделион видно как на ладони. Мошка представила, как тонкие белые пальцы леди Тамаринд когтями хищной птицы простираются над городом, норовя сжать его в кулаке. Словно город населен не людьми, а букашками – Пертеллис, оклеветанный и брошенный в темницу, был всего лишь букашкой, и Эпонимий Клент, тучный и самоуверенный, тоже был букашкой. И уж конечно, Мошка Май с черными блестящими глазами была самой что ни на есть букашечной букашкой, которую можно раздавить ногтем…
Мошку захлестнула волна гнева. Она достала из кармана платок, в который была завернута крохотная жемчужина, и взяла ее двумя пальцами. Подняв ее к небу, она увидела, как свет переливается в ней, наполняя ее сиянием. Но когда она опустила жемчужину на мостовую, та показалась ей обычным камешком. Мошка со всей силы топнула по ней деревянным башмаком, и от жемчужины осталась кучка белого порошка.
– Мы должны остановить ее, – сказала она твердым голосом. – И мы ее остановим. Что бы она ни затеяла. Но сперва я должна найти мистера Клента.
Пирожок растерянно заморгала.
– Тогда нам нужно отыскать Кармина, – сказала она. Кармин, подмастерье суконщика, в этот час вопреки обыкновению не раскладывал шелка по прилавкам. Он сидел в подвале свечной лавки по соседству. Когда Мошка и Пирожок нашли его, на лице у него отразилась сложная гамма чувств – удивление, радость при виде одной девушки и подозрительность при виде другой.
– Дормализа, что она тут делает? – спросил он.
– Какая еще Дормализа? – спросила Мошка.
Пирожок улыбнулась ей смущенно, и Мошка поняла, что впервые услышала ее настоящее имя.
– Она хочет помочь нам, – сказала Пирожок-Дормализа. – Она считает, что ты знаешь, где прячется мистер Пертеллис, и она хочет поговорить с ним о… – Пирожок с тревогой взглянула на Мошку. – О Сущности Явления.
– Тебе не следовало приводить ее сюда, – покачал головой Кармин, по-дружески взяв Дормализу за руку.
– Я знаю, кто стоит за печатным станком, – сказала Мошка. – И знаю, где он. Я все расскажу в обмен на помощь. Мне нужно найти мистера Клента. Он сбежал вместе с мистером Пертеллисом, так что вы представляете, где его искать.
Кармин был крайне удивлен такими речами, но не подал виду.
– Ага, – кивнул он. – Значит, ты считаешь, что если мы найдем этих печатников, это сильно поможет мистеру Пертеллису?
– Да, – сказала Мошка с убежденностью, которой на самом деле не испытывала. – Всех волнует только этот станок. Остальное ерунда. Герцог сердит, что листовки поливают грязью королев-близняшек, а Книжники просто хотят контролировать всю печать, так? Когда они услышат, кто держит пресловутый станок, им станет не до мистера Пертеллиса и его подельников.
– И кто, по-твоему, прячет станок? – осведомился Кармин.
Мошка нагнулась к нему и шепнула имя. Тот спал с лица.
Кофейня «Приют Лорел» была пришвартована у Погорелого моста. Когда Кармин с девушками подошли к ней, с крыши закричал матрос:
– Нельзя! Хозяйка захворала. У нас нечего есть и нечего пить. А, Кармин, это ты? Не узнал. Заходи, конечно, только пошустрее, чтобы никто не засек.
Кармин наклонился к матросу и шепнул что-то. Матрос смерил Мошку подозрительным взглядом, взял мальчика за руку и скрылся с ним в кофейне. Несмотря на предостерегающий взгляд Пирожка, Мошка прильнула ухом к двери.
Судя по тому, как галдели внутри, со здоровьем у хозяйки проблем не было. Просто там шло бурное собрание.
– Я привел их окольным путем, хвоста не было, – сказал Кармин. – Вам будет интересно ее послушать.
– Эта девчонка просто пешка, – произнес тонкий высокопарный голос, напомнивший Мошке перезвон бубенцов. – Не важно, чья пешка, но она явно метит в ферзи за наш счет.
