– Леди Тамаринд крутила своего братца на пальчике с самого детства. Так бы шло и дальше, не появись на сцене мы. Добрых полгода мы бодались с ней за право управлять герцогом. Медленно, но верно мы брали верх. Его великая безумная мечта – увидеть, как королевы-близняшки возвращаются в королевство, чтобы править вместе с ним Манделионом. Мы подкармливали его веру в такой исход. А больше всего на свете он боится людей, подобных вам, Пертеллис, – опасных идеалистов, которых ни запугать, ни подкупить. Так что мы раздули пламя его страха и научили его видеть великий и ужасный радикальный заговор в любом грабителе с большой дороги, в каждом пьяном кутеже, в любой сплетне о плавучей школе.
– Похоже, вы с таким усердием лепили из нас образ врага, что проморгали, как ее светлость обвела вас вокруг пальца, – сказал молодой человек тонким, певучим голосом, похожим на перезвон бубенцов. Его большие карие глаза горели умом и злобой.
– Метко сказано, господин Червонец, – произнес Тетеревятник спокойно. – Три месяца назад герцог уже подписывал практически любой указ, который мы ему давали. Должно быть, ее светлость решилась на авантюру с печатным станком от отчаяния, видя в ней последнюю возможность для реванша. Под удар попали Книжники, и леди Тамаринд убедила их, что печатным станком владеем мы. Информация дошла до герцога, он отреагировал. А леди Тамаринд проследила, чтобы за нашим арестом виднелась длинная рука Книжников. Наверняка она получала громадное удовольствие, наблюдая, как мы вцепились друг другу в глотки.
– На что она рассчитывала? – спросил Пертеллис, взглянув в угол, где сидел Тетеревятник. – Рано или поздно гильдии объяснились бы, сопоставили факты и поняли, что их водят за нос. Тут-то бы ей и конец пришел.
Внезапно Мошка ощутила, как кровь отлила от сердца.
– Не пришел бы, – сказала она. – При мне леди Тамаринд убедила герцога отдать приказ, чтобы в Манделион из дельты приплыл галеон с ее войском. Войска наведут порядок в городе. Вот для кого печатались эти листовки…
– Речники этого не допустят! – воскликнула мисс Кайтли.
По комнате прокатилась волна криков.
– Если вы не заметили, мадам, – сказал Тетеревятник, – сейчас в Манделионе едва ли сыщется хоть один Речник. Несколько дней назад все уплыли вверх по реке.
Мошка взглянула на предводителя Ключников и сказала:
– Я слышала, как леди Тамаринд обсуждала этот план. Речникам поручили задержать войско Ключников, которое стоит выше по течению.
– Ты хочешь сказать, – спросил Пертеллис, остервенело протирая монокль, – что река открыта для целого войска Птицеловов? Что скоро они будут в городе? Когда прибудет этот корабль, мисс Май?
– Она сказала, понадобится десять дней. Это было… дней десять назад.
– Пресвятые угодники, – прошептал Пертеллис. – Они могут объявиться в любую минуту.
В комнате поднялся возмущенный гвалт. В наступившей сумятице Мошка подошла к Эпонимию Кленту и села рядом. Добрую минуту она сидела, не решаясь взглянуть ему в лицо и только постукивая пяткой о ножку стула.
– Тело капитана лежало в сундуке, а вы просто его нашли? – спросила она.
Умение извиняться никогда не входило в список ее достоинств.
– На кровати вообще-то, – ответил Клент. – Ты застала меня за попыткой спрятать его. Боюсь, в тот миг обычная проницательность подвела меня. Я даже думал одно время, что это ты, как бы помягче выразиться… пролила красное вино. Не смотри так на меня – дети младше тебя делали вещи ужаснее, а в тебе, несмотря на хрупкий вид, таится вулкан ярости.
– Но вы не сдали меня?
– Нет, – сказал Клент немного смущенно, словно стыдясь такого благородства. – Тогда, в полицейском участке, я понял, что ты искренне считаешь меня убийцей, что веришь в мою виновность. Конечно, я мог бы сообщить о твоих грешках, чтобы тебя повесили за компанию, но… какой в этом смысл?
– Я пришла, чтобы объясниться, – сказала Мошка, помолчав.
– Ах, – равнодушно отмахнулся Клент.
– Подумала, так будет лучше. До вас ведь больше никому нет дела, да?
– Полагаю, так. А ты посыпала волосы пеплом в знак покаяния?
– Это просто пудра. Я маскируюсь.
– Под продавщицу париков? – спросил Клент, тронув ботинком шляпную коробку.
– Коробку я одолжила. Надо же где-то прятать Сарацина?
– Разумеется, – сказал Клент и опустил лицо в ладони. – Скрипка моей души, исхлестанная бурями судьбы, готовится исполнить последние ноты симфонии моей жизни. Мои надежды и мечты вот-вот канут в пески забвения, но мой последний, самый мрачный час будет не полон без незабвенного гуся.
Пока Пертеллис и другие радикалы обсуждали слова Мошки, мисс Кайтли, скрывшаяся в дальней комнате с кофейником, появилась снова, на сей раз с пустыми руками.
– Мистер Пертеллис, – обратилась она к учителю тихо, но тот услышал ее. – Я поговорила с ним, он выразил желание лично встретиться с девочкой.
– С ним? – спросила Мошка и взглянула на Пертеллиса.
– С нашим предводителем, – пояснил Пертеллис, засияв от гордости.
– Но… я думала, это вы предводитель! – сказала Мошка, обменявшись взглядами с Клентом. Тот, похоже, удивился не меньше.
