И вот у нее уже много, очень много денег… Она покупает себе машину, голубую, как небо, «Волгу» с оплетенным кожей рулем (черная «Волга» — это слишком номенклатурно). Она отдыхает летом в санатории ЦК в Сочи или даже в Болгарии на Золотых Песках. Иногда ездит в Париж. По вечерам она выходит из дома в платье с открытыми плечами, на ней длинный, развевающийся за спиной шарф. Все восхищенно глазеют на нее. Она садится в машину и едет в ресторан, куда ее пригласил знакомый инженер-авиаконструктор… Нет, лучше дипломат. Они сидят за столиком, пьют шампанское и говорят о чем-то тонком и изящном, например о литературе. Или о театре. Он говорит…
Нет, с такими деньжищами незачем прозябать в Киеве. Киев — фи!
Провинция, в сущности, все говорят на "г", как в деревне. Допустим, она покупает кооперативную квартиру в Москве. По вечерам у нее собираются друзья из ВГИКа. Ее дом известен по всей столице, все хотят попасть к ней. И вот однажды кто-то из знакомых робко просит у нее разрешения: «Можно привести к вам Высоцкого? Он хочет спеть для вас».
И вот входит он… Она поднимается к нему навстречу в платье с открытой спиной и дружески протягивает унизанную кольцами руку. С ним Марина Влади, но Высоцкий не замечает жены. Он произносит своим хриплым, таким узнаваемым голосом: «Я так долго искал вас…»
А потом… Потом все будет очень, очень хорошо!..
— Папа, мне нужны деньги, — сказала Катя, выжидательно глядя на отца.
Если спросит зачем, она как-нибудь выкрутится, соврет. Например, скажет, что…
Отец понимающе кивнул и молча протянул ей сиреневый четвертак.
— Папа, мне нужно пятьсот рублей, — с мягким упреком произнесла Катя.
Впрочем, если он даст ей триста, она согласится и на эту сумму.
Отец удивленно захлопал глазами и приоткрыл рот в изумлении. Шмакодявка Танька даже взвилась над стулом, хотя ее вообще ни о чем не спрашивали.
— Нет, Юра, ты слышишь?! Она думает, что мы миллионеры! Она, она…
— Заткнись, — бросила ей Катя пренебрежительно, — с тобой вообще не разговаривают.
Мачеха осела на стул, возмущенно ловя губами воздух.
Отец севшим голосом, но очень отчетливо произнес:
— Катя, я не могу тебе дать столько. Мы с мамой работаем, но получаем не так много, как тебе кажется. Такие деньги еще нужно уметь заработать.
— А, подумаешь! — фыркнула Катя. — Деньги называется… У меня и больше в руках бывало! Я же взаймы прошу, а не просто так. Для дела, а не для развлечения.
— Для какого такого дела? — опять встряла Танька. Вот нахалка! Рот заткнуть ей нечем. Молчала бы, что ли…
— Что у тебя за дела такие? Уголовные? Такими суммами, как копейками, швыряешься!
— Мы не можем. Катя, — стараясь казаться спокойным, ответил отец. — У нас нет таких денег.
— Ну да, нет! — обидчиво вскинулась Катя. — Думаешь, я не видела сберкнижку, там как раз пятьсот рэ лежит.
— Это для другого, — спокойно произнес отец, — мы копим деньги на машину, чтобы было на чем ездить в Калиновку. Меня на работе поставили в очередь на «Запорожец».
— Кому нужен ваш ушастый «запор»? — обидчиво фыркнула Катя и вышла, нарочито громко шваркнув дверью.
И уже в коридоре она услышала противный писклявый голос шмакодявки Таньки:
— Юра, спрячь подальше мои сережки, а то они опять пропадут, как в тот раз…
Девушка зло сжала кулаки и хищно сузила глаза. Еще посмотрим кто кого!
Родители называются…
Глава 7
Пока мачеха была на работе, Катя достала из шкафа заботливо повешенное на плечики пальто, небрежно швырнула его в сумку. Сумка получилась большая и приметная.
Спускаясь по лестнице, Катя встретила соседку, тетю Глашу, пенсионерку с крашенными чернилами волосами, известную своим скандальным нравом.
— Никак на рынок? — спросила она, любопытно стрельнув глазами в сторону подозрительной сумки.
— Ага! — беззаботно ответила Катя и застучала каблуками вниз по лестнице.
В комиссионке за углом пальто у нее приняли без звука — вещь хорошая, качественная, совсем новая. Комиссионщик решил придержать ее, для себя и с радостью выдал клиентке пятьсот рублей.
Девушка деловито засунула деньги в вырез кофточки и выбежала из магазина. Ей нужно было торопиться, пока не вернулись с работы предки. Поезд на юг уходит в шесть часов. Слава Богу, что Славика сплавили на все лето в пионерлагерь, так что предательства сводного братца можно было не опасаться.
Собрать вещи было делом одной минуты. Катя злорадно посмеивалась, представляя, как противная «шмакодявка» будет орать и плакать, обнаружив пропажу своего любимого пальто. Ничего, впредь ей будет наука. Перестанет настраивать против нее отца!
Хохоча и обмениваясь последними новостями, подруги загрузились в вагон.
Они предусмотрительно взяли билеты в СВ, чтобы им не докучали попутчики. Что за радость ехать в вагоне вместе с торговками с рынка, пропахшими копченым салом, чесноком и запахом навоза? Культурные девушки должны ехать в культурной обстановке!
